Московская область, г. Сергиев Посад, Лавра, Академия

title image

Протоиерей Александр Горский

«Страх и чувство недостоинства сливаются в одни благодарения и славословия…»

День благословения и благодати! Бог сподобил меня ныне быть причастником Святой Трапезы. Блаженные минуты святого вечеряния, – о, если бы вы были веками, вечностью душе моей! Для вас можно оставить, забыть всё. Не знаю, как другие, а я над собою замечаю, и замечаю очень явственно, что мгновение принятия Святых Даров внутрь себя имеет великую силу над душою. Как-то всё становится мирнее, теплее, мягче! Душа любвеобильнее и радостнее! Страх и чувство недостоинства, прежде владевшие ею, сливаются в одни благодарения и славословия. – О, Господи, продли в сердце моем сии священные ощущения, да выну славлю, пою и величаю Твое благоутробие.

10 марта 1834

Нынешнее новолетие моей жизни представилось мне благовременным к заключению моего неопределенного состояния. По благости Божией, мне уже 28 лет; последних восьми лет было достаточно для того, чтобы естественные расположения к тому или другому званию могли определиться и обнаружить самих себя; чтобы узнать цену некоторым вещам, обыкновенно кажущимся блистательными или приятными, и другим, на которые привыкли смотреть сурово; чтобы научиться понимать, в чем истинная цель жизни.

Единственное звание, к которому располагают меня и рождение, и воспитание, и образование, и любовь, и достоинство, есть духовное звание. В нем три вида служения: ученое, белого духовенства и иноческое. Первое, известное мне по собственному опыту, имеет ту невыгоду, что дает работу почти одной голове. Ученые занятия вместо того, чтобы быть средствами к полному душевному образованию, становятся сами по себе целью; оттого истинное значение жизни теряется из виду, и невольно привыкаешь на всё смотреть с той только стороны, в какой мере что может быть полезно для науки. Сколько ни высоко ценится образование ума, но, и по христианским правилам, и по суждению здравого смысла, не в этом заключается вся цель человека.

Служение белого духовенства, высокое само по себе, носит на себе особенную печать благословения Божия в том смиренном виде, какой усвоен ему в церкви. Сосредоточивши все свои попечения в круге своей паствы, духовный пастырь может созидать спасение свое в то самое время, как заботится о спасении других; не видный ни для кого, он растет пред Богом сам и другим дает жизнь и возрастание. Я стал бы просить Бога, чтобы он удостоил и мне быть в числе таких служителей, если бы с сим не соединялось, по нашим установлениям церковным, требование прежде вступить в брак. Требование это в общем устройстве церкви весьма благотворно. Чрез это пастырь еще более может быть сближен с своими детьми духовными, знать нужду их домашней жизни и руководствовать их правилами христианства в различных обстоятельствах. Но такое требование несовместимо с угрюмыми привычками к одинокой жизни, уже укоренившимися во мне, и вообще с нерасположением к супружеской жизни.

Смиренный путь иноческой жизни в том месте, где нахожусь я теперь, мог бы доставить мне всё, что представляется лучшего в том, или другом, или третьем виде духовного служения. Ученые занятия соединялись бы с жизнию по правилам, руководствовавшим уже многих к духовному совершенству; жизнь подкреплялась бы благодатию священнодействия.

16 августа 1840

Бывши у Егора Васильевича, слышал от него и от Н.П. Гилярова желание, чтобы наше семинарское учение было освобождено от многопредметности, чтобы усилено было философское образование, развивающее человека, чтобы в основании осталась классическая почва, т. е. обучение древним языкам в училище, или в низших классах наших учебных заведений. Можно пожертвовать и патристикою, не говоря уже о сельском хозяйстве и медицине. Но при этом нужно заботиться, чтобы образование ближе подходило к практическим потребностям духовенства, не было слишком отвлеченно. Никита Петрович говорил, что не нужно допускать раздробления предметов по классам, как в гимназиях, что не нужно возлагать на одного наставника разнородных предметов, как например, ныне логика и психология, и тут же патристика. Образование надобно полагать не в многоучености, но в саморазвитии.

3 июля 1860

Ректором избрали меня, не испытанного в правительственных должностях. В это бурное время. И не в общем порядке. Очи всех особенно будут устремлены на меня. Какой класс взять? Как себя держать в отношении к старшим в Академии и в Лавре? Не знаю, как другие, а я в этом назначении вижу только ту цель начальства, чтобы показать, что оно за формальностью не стоит. Должность, которую обыкновенно поручали монашествующим, вверяется члену белого духовенства, когда в обществе стали раздаваться голоса против односторонности в пользу иночества. Дело не в том. Были бы дух и направление достойны сана. Об этом будем заботиться. Когда это у нас будет, тогда мы ничего не страшимся. Потому что священник, верный своему призванию, должен быть не менее самоотверженным посланником Иисуса Христа, как и инок. В моем примере Академия иерархически деградируется. По уставу, протоиерей последний член возможности быть ректором. Дальше некуда идти, ниже нельзя спуститься. Примите с терпением. Академия лишается чрез это еще более ощутительных выгод: материальных. Делать нечего.

Может быть, этот опыт будет иметь значение иного рода: даст выход белому духовенству на совместное с монашествующими занятие высших ученых должностей. Явится здесь конкуренция. Люди достойные, по истечении срочных лет невыгодной службы при семинарии, удаляющиеся совсем с ученой карьеры, будут поставляться снова на свещник. И учащиеся теперь будут иметь в виду лучшую возможность достигнуть высших должностей в ученом обществе.

Октябрь 1862

Из дневника ректора МДА протоиерея Александра Горского

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: