Moscow region, Sergiev Posad, Lavra, Academy

title image

Archpriest Alexander Zadornov

In the history of the Academy, Nikolai Gavryushin left a vibrant intellecual legacy

Сегодня, когда мы провожаем нашего дорогого Николая Константиновича, каждый из здесь стоящих, наверное, помнит его разным. Кто-то помнит его в те времена, когда он был ученым, как часто говорили, «в миру», когда он только приближался к тем темам, которые стали темами всей его научной жизни. Мы помним его как преподавателя, как нашего коллегу. И при этом мы свидетельствуем о том, что Николай Константинович был великолепным преподавателем, великолепным оратором, который мог буквально в двух предложениях объяснить самые сложные философские проблемы, для разъяснения которых требуются многочисленные тома книг. При этом он никогда не позволял себе увлечься какими-то очередными модными интеллектуальными веяниями и не робел перед самыми высокими и знаменитыми именами; наоборот, мы знаем, что он очень любил именно академическое богословие.

В истории Академии Николай Гаврюшин оставил живую мысль

Во многом благодаря ему были «воскрешены» имена многих академических профессоров: и Михаила Тареева, и его любимого профессора Несмелова. В одной из статей о другом профессоре Московской духовной академии мученике Иоанне Попове Николай Константинович написал о том, что «христианский идеал – это любить ближнего в реальных обстоятельствах земной жизни, а не стремиться создавать какие-то искусственные условия для такой любви. В этом есть сила и слава Церкви». Отсюда понятна та критичность, которую Николай Константинович часто испытывал и выражал в отношении таких попыток создать некие идеальные условия, а потом уже любить своего ближнего, как это было при начале русского любомудрия в XVIII веке, как это было при поэтических порывах начала прошлого века.

В истории Академии Николай Гаврюшин оставил живую мысль

В любом случае Николай Константинович помнил о тех словах преподобного Иоанна Дамаскина — высоких словах о целях философии, что «она есть уподобление Богу в возможной для человека степени», и, конечно, о том, что «начало всякой философии есть удивление». Как он сам начинал с удивления перед красотой Божьего мира в своих эстетических работах, как он мог удивлять, написав книгу, совершенно неожиданно для многих из нас, посвященную средневековой схоластике и, конечно, всем тем работам, которые останутся в истории русской религиозной мысли. Неслучайно эта его критичность была во многом правильно услышана и воспринята, потому что он разговаривал с ушедшими философами не как с давно ушедшими тенями, а как с живой мыслью, которую он сам оставил в истории Академии.

В истории Академии Николай Гаврюшин оставил живую мысль

Многое можно было бы сказать сегодня о нашем дорогом Николае Константиновиче, и будет сказано в истории Академии, но сегодня – время не для человеческих воспоминаний, а для церковной молитвы ко Творцу всяческих о упокоении раба Божия Николая со всеми святыми. Аминь.

Слово протоиерея Александра Задорнова на отпевании профессора Московской духовной академии Николая Константиновича Гаврюшина 16 августа 2019 года