Московская область, г. Сергиев Посад, Лавра, Академия
title image

Архиепископ Амвросий

Смирение — мера духовного роста

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Легко говорить о добродетелях. Душа при этом наполняется миром и радостью, слова откликаются в сердце и дают ощущение причастности. Но как только от слов требуется перейти к делу и самой жизни, они вдруг сменяются чувством тяжести и нежелания.

Многим из нас, дорогие братья и сестры, это хорошо известно из личного опыта. Особенно трудной для нас является главная добродетель — смирение. Ежедневно, весь Великий пост, когда произносим молитву св. Ефрема Сирина, мы просим у Бога подарить нам дух смиренномудрия.

Смирение прп. Андрея Критского наполняет его покаянный плач, который мы хотели бы сделать своим. И мерой духовного роста, к которому мы стремимся, является только одно — смирение. Но против него восстают все силы ада. Еще бы! Ведь без смирения напрасными становятся все добродетели. Наши молитвы, посты, самые великие дела добра обнуляются, если нет в нас духа смирения. Сколько бы мы ни трудились, каких бы внешних достижений ни добивались, всё это — ничто, если нет смирения, ведь только к смирению приходит благодать Божия.

Дьявол пытается оболгать смирение и подстрекает к этому людей. Далекие от христианского опыта жизни и богообщения люди считают, что смирение — слабость, что смиренный человек чувствует всегда себя обиженным, неким больным интровертом.

Но это совсем не так. Смирение — это не депрессия и не тоска. Смирение — это пребывание в Истине и Правде. Это жизнь в Истине, а не в том обмане, который создает вокруг нас современная жизнь. Истинное смирение не может быть препятствием ничему хорошему, а от всего плохого оно — верная защита.

Смиренные люди незаметны. Но именно они узнаются Господом и теми, кто имеет в себе Дух Христов. Смирение привлекает внимание Божие, выделяет человека, даже если он кажется среди множества людей незначительным и окружен безразличием.

Поразительным смирением обладали наши святые, жившие в совсем недавно окончившемся XX веке. Добрейший святитель Афанасий (Сахаров). Из 33 лет архиерейства бывший на воле всего около трех лет, а остальное время проведший в лагерях и ссылках, — он светился доброй улыбкой и всю жизнь свою благодарил Бога. Один из заключенных священнослужителей, письма которого однажды были преданы мне, писал своей духовной дочери: “То, что я 27 лет провел в неволе, то правда вам сказали; но не верьте, что понапрасну, а страдал за грехи свои и за нарушение уставов церковных”.

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин), выпускник нашей Академии, не успел защитить кандидатскую работу, был арестован по навету собрата, священника. На допросах следователь вел себя грубо, угрожал. Отца Иоанна физически пытали. Он реагировал смиренно и спокойно, отвергал клевету.

Когда на очную ставку в Бутырскую тюрьму привели завербованного священника, отец Иоанн так искренне обрадовался ему, бросился обнимать, что тот, надломленный заговорившей совестью, потерял сознание.

В лагере отец Иоанн узнал о бойкоте прихожанами священника, по навету которого он и попал в заключение.

Однажды, лежа на нарах, отец Иоанн сказал молодому заключенному:

-Павлик, тебе завтра радость будет.

— Какая?

-Увидишь. Я тебе в шапочку записочку зашил, ты отнеси ее по адресату.

Утром Павлика освободили совершенно неожиданно. Он отнес записку, а в ней было благословение прихожанам простить батюшку-осведомителя, как простил его сам отец Иоанн, и посещать его богослужения.

Пять лет отец Иоанн провел в узах и вспоминал о них как о школе молитвы. Приобретенная в страданиях становится драгоценным духовным даром.

Какое подлинно Христово внутреннее устроение было у этих людей! Какое неложное, реалистичное смирение. Их ниспровергла и сокрушила сама жизнь. Чтобы сподобиться истинного смирения, нельзя избежать унижения, которое следует потерпеть. Только через это состояние мы можем познать свою истинную суть и научиться повиновению, как и Христос “страданиями навык послушанию” (Евр. 5:8), претерпевая посрамление и поругание. Когда с нами в жизни происходит что-то подобное, будем помнить, что унижение, каким бы мучительным оно не было, ниспровергая человека в пропасть его души, о дно которой вдребезги разбивается его сердце, поставляет человека перед Богом с сердцем сокрушенным и смиренным. И мы знаем, что, в отличие от людей, Бог его не уничижает. Лишь переживший этот опыт имеет полное право повторить слова псалмопевца: “Благо мне, яко смирил мя еси, да научуся оправданием Твоим” (Пс. 118, 71).

Сегодня ржавчина гордыни насквозь проела нашу жизнь: личную, семейную, общественную, церковную. Христиане нередко не сами ищут в Церкви спасения, а думают, что это они должны спасать Церковь.

Вместо того, чтобы доверить себя всесильной благодати Божией, питать веру сердечным смирением, мы питаем ее земными надеждами, суетимся, претендуем на особые права, вступаем в необъяснимые компромиссы, разъедаем церковную ткань злословием, кляузами, клеветой; грешим осуждением, эгоизмом, лицемерием, корыстью, чувством превосходства и непростительным мирским, светским поведением.

Всё это вопиет о нашем печальном порабощении, говорит об отсутствии главного, что определяет человека Христова, — смирения.

Смиренный человек способен быстро исправляться, меняться в лучшую сторону, легко признавать свои ошибки. Такому всегда легко помочь. Почему нет в нас перемен от исповеди к исповеди? Потому что в нас много эгоизма и нет смирения. Один человек, который хорошо знал прп. Паисия Святогорца, рассказывал о нем: «В каких бы грехах мы ему не исповедались, он всегда принимал исповедь с большим смирением и человеколюбием и говорил: «Ну вот, и ты человек. Ничего, исправимся.» И никогда не ругал, и не накладывал никаких епитимий. И только в одном случае очень огорчался – когда человек показывал свой эгоизм, горделив был и спорил. Тогда прп. Паисий говорил: «Сейчас, дитя мое, я не могу тебе помочь.»

Грех, дорогие братия и сестры, — это человеческое. А вот эгоизм – свойство диавола.

Все усилия, которые мы стараемся совершить в нынешние и грядущие дни Святой Четыредесятницы, направлены на то, чтобы в смирении переживать в себе радость и близость Бога! Возьмите за правило ежедневно читать хотя бы малую часть жития святого, своего тезоименитого, любимого святого или новомученика 20 века. Не для того, чтобы повторить их жизнь; нет, это невозможно. Читая о духовных подвигах этих людей, об их высоких проявлениях любви к Богу, мы мерим себя этой мерой. И через это смиряемся. А смирение привлекает благодать Божию.

Смирение помогает нам учиться. Смирение не говорит: «Я все знаю и все умею.» Смирение помогает нам задавать вопросы коллеге, брату, даже ребенку. И учиться у тех, кто даже моложе. Или же, если человек занимает  высокое положение, учиться у тех, кто хотя и подчинен, но мудрее и опытнее. Мы все стремимся во всем расти. И мерой нашего духовного роста является смирение. Чем выше духом человек, тем смиреннее. Чем смиреннее, тем выше.

Великий пример людей благодатных, стяжавших Дух Божий, да будет нам воодушевлением и надеждой, что Бог и наше сердце не уничижит. Да будет оно смиренным и чистым, а дух – правым. И тогда не нужно будет говорить много о мире и любви среди людей, потому что присутствие Христа в нас будет лучшим свидетельством о них.

Аминь.