Московская область, г. Сергиев Посад, Лавра, Академия
title image

иером. Филофей (Артюшин)

«Дар радостного служения Слову». Посвящается памяти Л.С. Голицыной

5 марта 2019 года преставилась ко Господу преподаватель кафедры Филологии Московской духовной академии Л.С. Голицина.   Преподаватель той же кафедры иеромонах Филофей (Артюшин) поделился своими воспоминаниями о Ларисе Сергеевне.

Воскрешая в памяти светлые мгновения радостного молитвенного общения с близким по духу человеком, не перестаешь ощущать особую близость Бога, Его благодатное радостотворное присутствие, открывающее неизмеримую глубину Промысла Божия о каждом из нас. Таким родственным по отношению к нам и близким – своим (ср. Еф. 2, 19) – по отношению к Богу человеком была и останется в нашей памяти дорогая Лариса Сергеевна Голицына, Педагог и Учитель с большой буквы, более десяти лет преподававшая иностранные языки в стенах Московской духовной академии. Ее вдохновенный пример горячей и буквально брызжущей энергией веры и желания жить, творить и всесторонне молитвенно окормляться в обители Преподобного, – что означало для нее прежде всего учиться смирению и кротости высокого Проповедника этих евангельских добродетелей (ср. Мф. 11, 29-30) и учить этому других – достоин удивления и подражания.

Среди отличительных качеств Ларисы Сергеевны как личности и человека следует отметить прежде всего ее жажду опытного познания Бога, которую она с жаром и неудержимо передавала другим; жажда знаний, которая буквально заражала и создавала напряжение, в положительном смысле этого слова, – «заряжала» – всех находившихся вокруг нее людей и переносилась от нее на студентов, искренне желавших и искавших этого редкого дара, который подается немногим. Преподавание языков для этого впечатлительного, эмоционального и от природы пылкого человека превращалось в истинный праздник, и именно это понятие – «праздник» – особенно близкое и не понаслышке знакомое студентам духовных школ – накладывало отпечаток на все ее труды и благие начинания: как на научной почве, так и на уровне личного общения и молитвенного делания, проходившего в тесном соприкосновении с традициями духовных школ. Регулярная исповедь, причащение Святых Христовых Таин, участие в братском молебне, Акафисте Покрову Пресвятой Богородицы и праздничных богослужениях мыслилось ею как что-то неотъемлемое и нерасторжимо связанное с самой научной деятельностью и высоким призванием Учителя, наполнявшее эту деятельность и саму жизнь преподавателя новым, высшим смыслом.

Может быть, именно в этом жизненном принципе и кроется та удивительная способность, которую раба Божия Лариса ежедневно так ярко и непринужденно демонстрировала всем своим коллегам и ученикам, – способность сама по себе настолько редкая, что очень часто вызывает в нас недоумение и приводит в удивление: умение радоваться жизни и учить, а иногда даже и требовать этого от других. Такое настойчивое желание жить с избытком (ср. Ин. 10, 10) и в преизбытке радости, действительно, достигало желаемого результата и подкупало всех окружавших ее людей; поскольку располагало к живому, открытому и доверительному диалогу и рушило мнимые барьеры и преграды любого рода: интеллектуальные, возрастные и даже религиозные.

Опыт многолетних стажировок и работы за рубежом в качестве переводчика сформировал в Ларисе Сергеевне еще одну поразительную способность, отражающую зрелость и духовное богатство ее личности. Это умение слушать своего собеседника – кем бы он ни был – и деликатность в общении с самым широким кругом лиц. Знание языка выливалось для нее во что-то неизмеримо большее по сравнению с простым интеллектуальным совершенствованием и практическим применением своих навыков в обыденной жизни. Будучи необыкновенно одаренным, трудолюбивым и творчески мыслящим человеком, она, к примеру, не только прекрасно владела французским и английским языками, но и само упражнение в языках превращала в нескончаемый праздник, в постоянное празднование жизни, в поиск новых возможностей самовыражения и духовного развития, в повод расширить горизонты своей лингвистической эрудиции за счет изучения новых и притягательных по силе и красоте своего звучания и лексическому богатству европейских языков.

Так, например, в последние годы Лариса Сергеевна очень активно и с упоением занималась изучением итальянского и немецкого языков и свою тягу к этим языкам всегда переводила в практическое русло: не только проводя факультативы и индивидуальные занятия по данной тематике для всех желающих, а также занимаясь самостоятельно; но и находя для самой себя все новые возможности общения с носителями и знатоками того или иного языка: как в России, так и заграницей. Пытливость ее ума и исключительный пример прилежания и систематичности в изучении всех без исключения языков был верным ориентиром как для студентов, так и для коллег. Уважение к Слову, опытным хранителем, выразителем и учителем которого она была и остается в наших сердцах, вносило в ее занятия языком духовную составляющую, ведь именно в Слове Божием и кроется тот глубинный смысл и замысел Бога о человеке, который наполняет жизнью саму научную деятельность и интеллектуальные труды, в первую очередь, в духовных школах.

Именно поэтому ежедневное поучение в Священном Писании было для Ларисы Сергеевны неотъемлемой частью самообучения и саморазвития и непременным условием обучения других. И в академической келье, и на занятиях в учебной аудитории, и на даче, где она проводила лето, все так же неустанно поучаясь в Слове Божием, на рабочем столе у нее всегда лежали Евангелие, Толковая Псалтирь, Творения святых отцов: ими она наполняла каждый прожитый день, нередко читая их в переводе на иностранные языки и сопоставляя друг с другом имевшиеся в ее распоряжении тексты. Такая трепетная и деятельная любовь к глаголам вечной жизни (Ин. 6, 68) служила для самой Ларисы Сергеевны как добросовестного и внимательного Читателя и одновременно Слушателя ориентиром в духовной жизни. Эта неутолимая жажда слышать и опытно познавать и ежеминутно проживать Слово Божие – источник жизни вечной (ср. Ин. 5, 39) – особенно явственно чувствовалась именно в последние дни ее земной жизни, когда она, будучи уже не в состоянии сама читать ежедневные апостольские и евангельские чтения, продолжала молиться этими словами, терпеливо вникать и внимать им, слушая чтение других.

Еще одна важная характерная черта и грань личности Ларисы Сергеевны как любящего и необыкновенно чуткого человека заключаются в ее особой заботе о своих родителях. Их памятью она необыкновенно дорожила и старалась как можно чаще воскрешать в своей памяти и в памяти других – наиболее близких ей людей – их незабвенные черты, заветы, примеры веры и добродетели, которыми жила она сама и которые так настойчиво старалась передать остальным. Именно поэтому так памятны нам и ее справедливые упреки и по-матерински настойчивые просьбы чтить память своих родителей, пока они еще живы, и отдавать им долг сыновнего почтения, уважения и любви. Внимание и тепло, которые она излучала – в избытке получив их от своей собственной матери, – с такой же щедростью, в преизбытке, изливались и на других – особенно это чувствовали студенты, которых она необыкновенно любила и успехам которых по-детски радовалась как своим. Она потому и была рада, что жила ими и их проблемами, стараясь всячески украсить и разнообразить жизнь своих подопечных в духовных школах: проводя занятия в непринужденной форме, находя для каждого урока необычные решения и оригинальные примеры, прививая студентам умение мыслить и мотивируя в них неподдельный интерес к языкам. Именно такая неподдельная искренность, уважительность и тепло и сформировали ее неповторимый образ в сердцах любящих и таких же искренних, как и она сама, учеников: за это Ларису Сергеевну любили и благодарили все без исключения. Ее умение принимать всех и вся с радостью, действительно, рушило барьеры и преграды и созидало на их месте что-то радикально и неподдельно новое: светлое, легкое, воздушное, как птица, высоко парящая в небе; и в то же время духовно глубокое, опытно пережитое ею самой и потому настолько эффективное и действенное – в этом и кроется ее незаурядный педагогический дар, поданный ей Богом. И она как никто умела не только пользоваться им с полной отдачей, всеми силами души, всей мощью своего горячего темперамента; но и щедро делиться им со своими коллегами, смиренно сознавая, что всякое даяние доброе и всякий дар – от Бога (ср. Иак. 1, 17).

Мы постарались отразить наиболее значимые, на наш взгляд, стороны жизни и деятельности Голицыной Ларисы Сергеевны как преподавателя, педагога, духовного наставника и друга – и, в первую очередь, читателя, хранителя, почитателя и служителя Слову. Молитвенно вспоминая те заветы и уроки, которые она так чутко и трепетно – с таким чувством, внутренним горением и силой – передавала и преподавала своим благодарным ученикам, окружая их как будущих проповедников Слова и служителей алтаря Господня всесторонней заботой; нельзя не последовать – с особой сыновней любовью, теплотой и благодарностью – этому исключительному примеру трепетного и ответственного отношения и служения Слову, за которым стоит целая жизнь – жизнь в избытке и потому яркая, многогранная и полная красок!

Этот дар слова, которым Лариса Сергеевна так щедро делилась со всеми без исключения, является для нас неиссякаемым источником вдохновения и особой молитвенной радости о Господе. Это одно и помогает нам чтить и хранить светлую память об этом дорогом и – именно в радости – созвучном нашему сердцу человеке, наставнике и духовном друге. Именно поэтому мы и будем стараться проповедовать ту лучезарную радость, которая превыше всякой радости; радость, которая была ей так знакома и так отражала ее духовную сущность. Ту радость, которой она с упоением жила и которую терпеливо искала и настойчиво желала увидеть в глазах других. Мы постараемся наполнять этим светлым духовным чувством и свою жизнь, бережно храня именно Слово как Божий дар и источник подлинной духовной радости и употребляя его во спасение.

Мы будем памятовать о том, что слово учителя и наставника потому и имеет власть и способно пленять молодые сердца, что коренится в том Слове, которое есть меч духовный (Еф. 6, 17) во спасение всякому верующему (Рим. 1, 16). Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные (Евр. 4, 9).

8.03.2019 г.

С радостью о Господе, иером. Филофей (Артюшин), преподаватель кафедры Филологии

«Человеку, который верил в Свет»:

Дожив до сердцевины лет,

Ты сознаешь неотвратимо:

Есть на земле один лишь свет —

От белых крыльев Серафима.

Есть только путь и нет конца

На нем страданью и утратам.

Но за падения слепца

Не мостовые виноваты.

И если через много зим

Я буду жить еще на свете,

Пусть старым, дряхлым и седым,

Я верить в Свет хочу, как дети.

27.02.2019

Иерей Алексий Максимов, клирик храма св. вмц. Екатерины в Риме