Московская область, г. Сергиев Посад, Лавра, Академия

Билет 27

Девятая и десятая заповеди Закона Божия.

Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего.

Этой заповедью Господь запрещает не только прямое лжесвидетельство против ближнего своего, например в суде, но и всякую ложь, сказанную в адрес других людей, как-то: клевета, ложные доносы. Грех празднословия, столь обычный и повседневный для современного человека, также очень часто бывает связан с грехами против девятой заповеди. В праздных разговорах постоянно рождаются сплетни, пересуды, а порой наветы и клевета. Во время праздной беседы очень легко сказать лишнее, разгласить доверенные тебе чужие тайны и секреты, поставить в трудное положение ближнего. «Язык мой — враг мой», — говорят в народе, и действительно наш язык может принести большую пользу нам и ближним, а может очень сильно навредить. Апостол Иаков говорит, что языком мы порой благословляем Бога и Отца, и им проклинаем человеков, сотворенных по подобию Божию (Иак 3, 9). Грешим мы против девятой заповеди не только тогда, когда возводим клевету на ближнего, но и когда соглашаемся со сказанным другими, тем самым соучаствуя в грехе осуждения.

Не судите, да не судимы будете (Мф 7, 1), — предупреждает Спаситель. Осуждать — значит судить, дерзко восхищать право, которое принадлежит только Богу. Лишь Господь, знающий прошлое, настоящее и будущее человека, может судить Свое создание.

Рассказ преподобного Иоанна Савваитского

Раз пришел ко мне инок из соседнего монастыря, и я спросил его, как живут отцы. Он отвечал: «Хорошо, по молитвам вашим». Затем я спросил об иноке, который не пользовался доброй славой, и гость сказал мне: «Нисколько он не переменился, отче!» Услышав это, я воскликнул: «Худо!» И только я сказал это, тотчас почувствовал себя как бы в восторге и увидел Иисуса Христа, распятого между двумя разбойниками. Я было устремился на поклонение Спасителю, как вдруг Он обратился к предстоящим Ангелам и сказал им: «Изриньте его вон, — это антихрист, ибо осудил брата своего прежде Моего Суда». И когда, по слову Господа, я изгонялся, в дверях осталась моя мантия, и затем я очнулся. «Горе мне, — сказал я тогда пришедшему брату, — зол сей день мне!» «Почему так?» — спросил тот. Тогда я рассказал ему о видении и заметил, что оставленная мною мантия означает, что я лишен покрова и помощи Божией. И с того времени семь лет провел я, блуждая по пустыням, ни хлеба не вкушая, ни под кров не заходя, ни с человеками не беседуя, пока не увидел Господа моего, возвратившего мне мантию.

Вот как страшно выносить суждение о человеке[1].

Не лжесвидетельствуй.

Не послушествуй на друга твоего свидетельства ложна.

Житейский вред от нарушения девятой заповеди очевиден. Это со специфическим народным юмором выражено в разнообразных сказках о врунах-«шутниках»: «Волки», «Пожар»  и пр. Вруну не верят – банальность, но очевидная реальность. Ко лживому человеку отношение в лучшем случае настороженное, а, как правило – презрительное. У лгуна не может быть настоящих друзей. У лгуна не может быть полноценной любви.  У лгуна не может быть надежных деловых партнеров. Ложь есть ложь, она обманывает саму себя; уже этим она просто невыгодна. Но люди упорно лгут, лгут, лгут…

А ведь —  если не учитывать факт существования обманщика, лукавого – такое упорство просто объяснимо. Человек лжет, чтобы выгадать, и при этом всегда проигрывает. Но снова лжет – и снова теряет. Теряет друзей, уважение, доверие, иногда и имущество, и свободу. Даже следуя абсурдной логике Алисы из знаменитой сказки Кэрролла – «Если слишком долго держать в руках раскаленную кочергу, в конце концов, обожжешься» — уже следовало бы разобраться в последствиях лжи. Но нет, на швабру лжец готов наступать бесконечно…

Со всей очевидностью это проявляется в самооправдании. Простая и бесспорная истина – провинившегося простить гораздо легче, если тот в проступке искренне кается: «Повинную голову меч не сечет». Но страсть самооправдания, словно массовый психоз, довлеет над людьми.  Где логика? Зачем оправдываются? – Хотят себя выгородить, обелить. Но результат всегда противоположен: чем больше человек оправдывается, тес строже его накажут. Да хоть хитрость примени! Даже и не совсем искреннее извинение умалит меру наказания (преступников часто «раскалывают» на обещании оформить «добровольную явку с повинной»). Ан нет, будет юлить, глупо и нагло врать, выкручиваться – в результате против себя окружающих настроит и наказан будет в полную меру. И повторяться это будет вновь и вновь  …

Самооправдание – своего рода ложь в квадрате: ложью покрывается грех. Часто самооправдание влечет за собой клевету – в явном или сокрытом виде («по умолчанию»). Ложь в самооправдании нередко становиться настолько глупой и явной, что разоблачает саму себя. Чего только не услышишь! Вот несколько рядовых примеров из жизни нашего детского дома:

Самый стандартный случай, повторяющийся в разных вариантах бесконечное количество раз: «Кто это сделал?» — «Не я» (а значит, кто-то другой из близких).

Нередкий случай «виража» — попытка объехать правду на недомолвках: «Ира, почему детей еще не покормили обедом?» — «А уже ели!» — «А кто ел? Когда?» (тут вопрошающий проявил неожиданную въедливость) – «Вообще только я поела….» Или аналогичный случай: «Ты утром бегала?» (имеется в виду утренняя зарядка) — «Нет, не бегала». – «Проспала?» — «Нужно было правило к причастию читать». – «Читала?» — «Нет». – «А что же делала?» — «Опять спать легла….»

Пример абсурдного самооправдания: ум помрачается на столько, что способен и на такое: «Игорь, ты вазу разбил?» — «Не я». – «Но ведь ты рядом с полкой стоял, когда она упала!» — «Нет, я тогда уже отошел, а только моя нога там оставалась».

Безумие самооправдания еще в том, что зачастую ложь так овладевает человеком, что он сам в нее  искренне верит – тогда, как окружающим она совершенно очевидна. Может быть, это самая страшная форма лжи – ложь внутри нас, самообман. Таковые состояния далеко не ограничены случаями самооправдания – самообман явление тотальное. Человек особенно привыкший потакать своим слабостям, любит и умеет самого себя обманывать. Сам себе артист, сам себе зритель. Разыграй какую угодно бездарную пьесу и аплодируй себе: ты — герой, ты — победитель, ты — всегда прав. Любые конфликты проще всего решить внутри себя: кому то их подлинным преодолением, а кому то — самообманом. Можно убедить себя, что во всех неудачах виноват кто-то или что-то: люди, бесы, обстоятельства. Можно жить «сырмяжной правдой», как Васисуалий Лоханкин. Можно – идеализированной марионеткой. Можно – грезами виртуального мира. Можно – наркотическим мороком. Возможностей много – результат один. Человеческая несостоятельность, истеричность характера, непостоянство, эгоцентризм… Кто может ужиться с таким человеком? Все перед ним виноваты, все ему должны: на работе его не ценят, в семье не понимают, все вокруг люди нечестные, непорядочные. Человек лжет всей своей жизнью, и тем создает вокруг себя «зону отчуждения». Он отталкивает от себя близких и их отдалении находит подтверждение своим подозрениям. Замкнутый круг, из которого вырваться человеческими силами невозможно. Тот, кто считает себя хитрецом и намеренно пытается обмануть окружающих, хот бы осознает свои действия. Он еще может опомниться и покаяться (хотя бы в плане общечеловеческой морали). Однако, человеку, привыкшему обманывать себя самого, покаяние почти недоступно. Его неизбежно засасывает виртуальный мир ложных понятий,  ценностей, состояний.

Этот мир – царство лукавого, и выход из него существует только в русле религиозной жизни: духовным усилием и благодатной помощью Божией. И на этом пути ложь внутри нас становиться не менее, если не более опасной, чем вовне. Может быть, эта ложь не столь заметна и не столь опасна для окружающих, но для сердца самого человека, она – ядовитый скорпион. Эта ложь – помрачение сознания, уничтожение трезвения и рассудительности, преграда покаянию, стена между душой человека и очищающей благодатью. Только в покаянии можно приобщение к благодати и преодоление довлеющей греховности падшей человеческой природы, а ведь начало покаяния – отказ от самооправдания, от лжи в самом себе. Трудная и настойчивая работа духа, трезвенность разума и усилие воли, смиренное обращение ко Господу, изучение аскетического опыта Церкви, доверие к духовному руководству – без всякого этого практически невозможно вырваться из ловушки самообмана. Скажем здесь еще о специфической религиозной форме самообмана – о духовной прелести (от слова лесть, т.е.  пре-лесть, пре-обманное состояние души. Прелесть [72] – именно ложное духовное состояние. Как правило, состояние прелести – это самоутверждение и самоуслаждение внешними формами христианской жизни. При этом посты, молитвы и иные подвиги лишаются их внутреннего содержания: любви и смирения. Именно в этом состоянии особо очевидна «руководящая роль» лукавого:  самообман прелести поражает высшую духовную сторону человеческой личности; незаметно для себя самого человек становиться работником враждебной Богу силы. И ловит тут сатана свою жертву на древнейший и вернейший крючок  — страсть гордыни. Находящийся в состоянии духовной прелести человек уверен в своей праведности, даже смиреннословля[73]  он поглядывает на себя с восхищением. Впрочем, грех гордыни лежит в любой форме самообмана.  Самообман – это всегда или духовная прелесть, или самооправдание, или саможаление, или самовосхваление. Во всех этих состояниях присутствует гордое непризнание своей вины, гордое осуждение окружающих, гордое превозношение своими мнимыми достоинствами. И все это, так или иначе, рушит отношения гордеца с Богом и с ближними. Таково бедственное последствие лжи – поражение любви.

Действительно, нарушение девятой заповеди является прямым преступлением против Христовой заповеди любви, на которой «утверждается весь закон и пророки» (МФ. 22,40). Это особо подчеркивается именно формулировкой заповеди.  «Лжесвидетельство» — ярко выраженный «общественный» грех, жертвой которого является кто-либо из ближних. Кто-то оклеветан, кто-то неоправдан по трусости свидетеля… В этом контексте любая ложь, которая по сути дела и стоит за этой заповедью, в той или иной форме, непосредственно или опосредованно, есть преступление против ближних. Ведь ложь – это всегда элемент диалога. Кто-то лжет, кто-то эту ложь воспринимает. Кто-то обманут, а значит поруган. Грех против любви – грех против Бога. Поруган ближний – поруган Бог. А ведь «Бог поругаем не бывает» (Галл. 6,7), и жертва греха, в конечном итоге – сам лжец. Душа его горит от переполняющих его искушений. Корысть, страх, лень, тщеславие, злоба – это страсти и многие другие, как клубок змей сокрыты под поверхностью гладких слов или затаенного молчания, гневного самооправдания или деланной шутки. Все это сплетается в тугой узел греха, исподволь отравляющего наше бытие, своей лукавой незаметностью входя в нашу жизнь неистребимой привычкой. Есть страшное слово – лукавство. Страшное своей сродственностью имени сатаны – лукавый, и в то же время своей обыденностью: «Ну что же, немного пришлось слукавить…» И, «немного лукавя», проходит человек жизнь свою – там умолчит, там преувеличит, там намекнет. Иногда заметим в себе мы лукавство, и оправдаем его необходимостью ситуации и незначительностью лжи, а чаще не заметим вовсе. Мелочь? А ведь, чтобы быть погребенным, не обязательно попасть под огромный валун, достаточно быть засыпанным горой песка. Попробуем все-таки быть честными: разве маленькая ложь – уже не ложь? Разве маленькая подлость – добродетель? Разве воровать по мелочам – то же самое, что дарить? Осознаем: немного слукавить – это уже солгать, а ведь «от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» и «за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда» (Мф. 12,37,36).

Однако, при всем том, нельзя не признать, что есть ситуации, которые вынуждают нас ко лжи. Когда ложь – не корыстна. Когда обстоятельства таковы, когда солгать мы должны из любви, из милосердия к ближнему. Об этом  — о вынужденной возможности лжи —  говориться  в книге духовных поучений аввы Дорофея, в главе с характерным названием «О том, что не должно лгать». При этом авва делает такую замечательную оговорку (учтем, что эта оговорка была сделана в IV веке по Рождестве Христовом для палестинских монахов): «… он должен делать это не часто, но разве в исключительном случае, однажды во много  лет…». Такова мера святых. Для нас же таковые ситуации должны быть не чем иным, как «нравственным мученичеством» — даже вынужденно вступать в сферу влияния лукавого следует крайне осторожно, со скорбью и покаянием.

И еще обратим внимание на славянский перевод девятой заповеди: «Не послушествуй на друга своего свидетельства ложна». В буквальном переводе «послушествовати» — лжесвидетельствовать. Ну, а «послух» — свидетель, сам не видевший дела, а слышавший о нем от других. Так не естественно ли нам услышать в звучании этой заповеди призыв не только самому не лгать, но и не слушать ложь и не верить слухам, клевете, не предаваться подозрительности? Пусть даже в буквальном этимологическом [74]   смысле это и будет натяжкой – в духовном плане девятая заповедь буквально от нас этого требует. Понимаем ли мы вполне, что тяжкие грехи клеветы и осуждения – всегда грехи двоих: говорящего и слушающего? Понимаем ли, что подозревая в людях зло (и называя это реалистическим, трезвым взглядом на жизнь), мы распространяем ту же самую клевету и осуждение? Осознаем ли, что и это все есть наше «участие во лжи»?

«Не участвуй во лжи» — этот призыв великого христианского писателя Александра Исаевича Солженицына, обращенный к находящимся «под глыбами» советской идеологии соотечественникам, относится ко всем нам. Участвуя во лжи, мы становимся носителями лжи, пропитываемся ею. Мне пришлось близко знать человека, который настолько навык лжи, что, как кажется, уже не способен без нее обходиться. Он лжет всегда, лжет даже тогда, когда, как кажется, ему самому было бы выгодно сказать правду. Но правда для него стала невозможна, чужда… В своей лживости он настолько отождествился с ее носителем – лукавым —  что стал откровенным служителем зла. Его ложь уже не просто своекорыстна – она активно генерирует направленное вовне зло, она борется с добром. Таков итог компромиссов со своей совестью, закономерность «жизни во лжи». Такова мистика лжи  — «участие во лжи» неизбежно ведет к участию в делах сил тьмы. Собственно-то, природа  темной мистики лжи очевидна, и об этом мы уже упоминали – ее определил Господь, многократно отождествляя с ложью самого дьявола: «но избави нас от лукавого!» (Мф. 6,13), «диавол… лжец и отец лжи» (Ин. 8,44). Ложь есть сфера бытия духов тьмы, форма их существования, метод их действия. Более того — в молитве «Отче наш» дьяволу присвоено наименование «лукавый» как имя собственное, сущностное. Как имена Бога – Сущий, Творец, Любовь, так имя дьявола – лжец. Лживая, лукавая сущность сил тьмы проявляется в их деятельности. Они всегда обманщики. Люцифер низверг с Неба сонм падших ангелов, нужно думать, не иначе, как обманом. Первые люди в раю были обмануты змием-сатаной (и метастазы этого обмана поразили первородным грехом все  потомство Адама). Дьявол, не зная сути событий, пытался искусить Христа в пустыне, обманом подчинить Его своей власти. На протяжении всей истории человечества и Церкви дьявол пытается обмануть человека – часто он в этом преуспевает. Дьявол туп. По сути своей он – служебный дух. (Евр. 1,14), отпавший от смысла своего служения, от Бога, и тем самым лишенный источника подлинного знания и света. Он живет во тьме, он генерирует тьму. Его воздействие отрицательного порядка: он – не-сущая (внебытийная) по своей природе сила, которая паразитируя на искажениях подлинного бытия, активна своим отрицательным зарядом. И главное оружие ее — ложь. Ведь в подлинном смысле сила тьмы – бессильна; но колоссальная мощь ее именно в обмане, в громадном, многотысячелетнем опыте обмана. Она заставляет человека в нее поверить, и тем самым материализуется, проникая в реальность и поглощая ее собою.

Итак, ложь в мистическом смысле – это орудие и энергия сил тьмы, их действие и их природа. И потому «участие во лжи» есть не что иное, как участие в смерти – апофеозе деятельности темных сил[2].

Десятая заповедь

Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего.   

Заповедь эта запрещает зависть и ропот. Нельзя не только делать зло людям, но даже иметь греховные, завистливые мысли против них. Любой грех начинается с мысли, с помысла о чем-либо. Человек начинает завидовать имуществу и деньгам ближних, потом в его сердце зарождается помысел украсть это добро у своего брата, и вскоре он воплощает греховные мечты в действие.

Зависть к богатству, талантам, здоровью ближних убивает в нас любовь к ним, зависть как кислота разъедает душу. Завистливому человеку трудно общаться с другими. Его радуют скорбь, горе, постигшее тех, кому он завидовал. Вот почему так опасен грех зависти: он — семя других грехов. Человек завистливый также грешит против Бога, он не хочет довольствоваться тем, что ему посылает Господь, он обвиняет во всех своих бедах ближних и Бога. Такой человек никогда не будет счастлив и доволен жизнью, ведь счастье зависит не от земных благ, а от состояния души человека. Царствие Божие внутрь вас есть (Лк 17, 21). Оно начинается здесь, на земле, с правильного духовного устроения человека. Умение видеть дары Божии в каждом дне своей жизни, ценить их и благодарить за них Бога — залог человеческого счастья[3].

Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего; [ни поля его,] ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни вола его, [ни всякого скота его,] ничего, что у ближнего твоего.

Не пожелай жены искренняго твоего, не пожелай дому ближнего твоего, ни села его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ни всякого скота его, ни всего, елика суть ближняго твоего.

Зависть. Странное чувство, самоистязательное помрачение. Как это удивительно – человек, считая себя существом разумным, может погрязать в столь диком и жестоком самоедстве. «Злое, которого не хочу, но делаю» (Рим. 7,19). Каково бытие завистника?   Даже на житейском уровне это рукотворный ад. И окружающим мерзок, и внутри себя червьми неусыпающими точим. Кому приятно общаться с завистником? Кто довериться ему в делах, в частной жизни?

Ты завидуешь тому, что кто-то благополучнее тебя, и тем самым уничтожаешь остатки своего благополучия. Хочешь большего – теряешь и то, что «думаешь иметь» (Лк. 8,18). Состояние души завистника – тотальный пессимизм. То, что хорошо кому-то – плохо, потому что не у меня. То, что хорошо мне  –  тоже плохо, потому что у кого-то может быть лучше. А что-то кому-то всегда может быть лучше. Удовлетворение недостижимо.

В духовном смысле состояние души завистника сродственно тому, о ком мы говорим в восьмой заповеди – не кради. Действительно, страсть зависти – одно из основных побуждений к совершению греха воровства. Помрачение ума заканчивается жизненным падением.

А то, что зависть — помрачение ума, очевидно. Народная мудрость говорит, что счастлив не тот, у кого все есть, а тот, кто довольствуется тем, что у него есть.

Давайте проведем мысленный эксперимент. В любой жизненной ситуации – как в масштабе целой жизни, так и в конкретных случаях – есть некий (и весьма широкий) интервал возможных состояний: от самого негативного до самого позитивного. Это касается всего: здоровья – от смертельной болезни до идеального здоровья; обеспеченности – от полной нищеты до фантастического богатства; семейного положения – от полной катастрофы до идеала и так далее. Вся наша жизнь состоит из совокупности этих состояний. И вот, осознав это, посмотрим на свое положение по «шкале» жизненных обстоятельств.

Что увидим? В чем-то мы находимся в положении хуже среднего, в чем-то лучше. А в целом наше состояние – где-то в середине возможностей: равно далеко как от наихудшего, так и от наилучшего. Суть же психологического обмана (говорим это на первом уровне понимания, а в действительности – обмана духовного) в том, что мы всегда смотрим «вправо» — туда, где наилучшие возможности. И всегда недовольны нашей недостаточностью в этой перспективе.

Вот это и есть лукавая зависть. Лукавая – именно потому, что как бы застилает глаза видеть благо, которым мы уже обладаем, в чем как-либо достаточны: не ценим этого, не замечаем, считаем обладание само собой разумеющейся необходимостью. А вот на том, что кажется нам недостатком во благе – на этом мы буквально зацикливаемся, ропщем и завидуем.

Но посмотри на себя, посмотри вокруг! У тебя низкая зарплата? Но не ценней ли любых денег доброе здоровье? А у тебя здоровье качается? Но не утешение ли тебе счастье и гармония в семье? С мужем проблемы? Но не чудо ли, что в таких условиях выросли благополучные и благодарные дети? Радуйся, друг, тому, что дал тебе Господь – и будешь счастлив в жизни. Тянись к лучшему, трудись ради обретения добра – но умей благодарно и радостно ценить то доброе, что ты уже имеешь.

И не стоит мифологизировать благополучие окружающих – у всех свои проблемы, часто сокрытые; поверьте мне: не дай Бог нам взвалить на себя проблемы тех, кто кажется в жизни устроившимся лучше нас [75]. Учись радоваться успехам окружающих, и эта радость принесет успех тебе самому, с тобой захотят сотрудничать, общаться, тебе с радостью помогут в трудных обстоятельствах. И тогда в жизни ничего не страшно: «сто друзей» — самое лучшее, что может быть в жизни.

Но для завистника нет друзей – ведь друг это тот, которому ты с радостью готов отдать что-то свое. А чем может поделиться завистник? Ему самому всегда и всего мало. Конечно, жизнь не одномерна, и не так часто встречаются люди, всецело пораженные и поглощенные завистью. Но – встречаются, и судьба их трагична. Так, я знаю человека, облаченного немалой властью, руководителя областного масштаба, вершителя больших дел и судеб многих людей. И при этом он настолько завистлив, что даже малые успехи его подчиненных вызывают в нем жгучую ревность. Эти успехи могли бы послужить и к его славе, как руководителя – но нет, безумие завистника толкает его на то, чтобы уничтожить плоды трудов его сотрудников – только бы кто-то не был успешен рядом с ним. Имя его стало притчей во языцех – как человека непорядочного, недоброго.

Или еще один житейский пример – из моей молодости. Некто В.Т. работал со мной в конце 70-х в проектном отделе конструкторского бюро. Работал в достаточно благоприятных условиях, как и многие молодые инженеры в серьезном оборонном КБ, должным образом продвигаясь по служебной лестнице. Но такой жизни для В. было мало – хотелось ему жизни «красивой». Позавидовал он тем, кто в советском обществе элитой считались – кто спецпайками питался и на служебных машинах катался. В партаппарат ему пути не было: блата не имел, а был блат в КГБ – дружок давнишний там лейтенантствовал. Чин у дружка не великий, буксиром на вершины не затащит, но посоветовал он – иди во внештатные сотрудники, в осведомители. Мол, дельце успешно сварганишь, а там и в штат возьмем. Дальше уже вопрос времени и удачи. Согласился В., на что не пойдешь ради мечты! Ведь КГБ-то особый клан: власть, обеспеченность, защищенность. А «дельце сварганить» решил В. на мне, на соседе по рабочему кульману. Три года ежедневно доносы писал – я эту стопку видел, толщиной, честное слово, в пол метра. Таким другом сердечным представлялся – утром встречал перед работой, вечером домой провожал. Все разговоры заводил: «А что там по радио “Свобода“ вчера сообщили?». А еще про девочек любил поговорить: это у него уж неистребимое пристрастие было – женолюб В. был пламенный. К лову, книг он особо не читал, но одной дорожил чрезвычайно: «Мужчина и женщина», дореволюционное издание, здоровенный том с золотым обрезом – то самое, что так ценил Васисуалий Лоханкин. Но обманула судьба искателя благ, рухнул Союз, разогнали тогдашних гебешников, дружок, его, лейтенант, спился. Остался В.Т. у разбитого корыта, его роль в моем деле наружу выплыла, уважение и доверие людей он потерял, карьеры не сделал, и. что при его женолюбии характерно, так семью и не создал, одиноким остался в пустоте жизни, «лишний человек». Сейчас ему впору даже своей прошлой жизни позавидовать, да что уж толку: зависть не утоляет, а пожигает…

Да, зависть не утоляет, но пожигает – для человека со здоровой душой это очевидно, но убеждать в том завистника – не «бесплатные ли советы»? Если человек завистлив – то это, как говорится, надолго. Не то же  ли самое убеждать одноногого в пользе утренней пробежки? Что же, может быть, и так – но только для безрелигиозного сознания. Ведь зависть – это страсть, понятие сугубо религиозное. И потому только на религиозном уровне бытия можно обрести адекватные инструменты и способы исцеления сей духовной язвы.

В связи с этим отметим особое положение десятой заповеди в структуре Декалогия. Представим себе декалогий как конструкцию: на верхнем этаже находятся заповеди отношений с Богом, высшие заповеди, фундаментом же является заповедь десятая – запрет на завистливое вожделение. А что такое вожделение само по себе? Это страсть как таковая. Может быть половое вожделение – блудная страсть; может быть вожделение чуждого блага  — страсть зависти; может быть вожделение ущерба близкому – страсть братоненавидения и так далее. И именно этот запрет на самовластие страстей налагает десятая заповедь Закона Божиего.

Что же такое страсть? Источник ее лежит в самых глубинах нашей души. По определению «Полного церковнославянского словаря» страсть (греч. παφος)  —  это «сильное  желание чего-либо запрещенного», то есть желание совершить грех. Сама по себе страсть есть уже грех — «грех состоянием», но это и потенциальная возможность совершения греха делом, воплощение его в конкретном поступке.  Так, страсть сребролюбия (любовь к деньгам, богатству), при непротивлении ей и при способствующих внешних обстоятельствах, может реализоваться  в грех воровства; страсть раздражительности – в грех рукоприкладства (побои, драка); страстное состояние отчаяния – в грех самоубийства. Как мы видим, все эти грехи: воровство, рукоприкладство, самоубийство и прочие – коренятся в соответствующих страстях. Но и сами страсти эти также есть грехи, более того, именно они – страсти – и есть грехи «в первую очередь», ибо, постоянно гнездясь в душе человека, побуждают его к совершению грехов делом – к падениям. Поэтому грехи делом не только вторичны по происхождению, но и гораздо легче преодолеваемы на практике (удержать себя от воровства, к примеру, гораздо проще, чем удержать свою душу от страстного желания приобретать материальные блага). Искоренение страстей – основное содержания православной аскетики. Святые отцы учат, что источник страстей – искушающая душу человека бесовская воля; почва для их произрастания – зараженная первородным грехом падшая природа человека; сила, противостоящая страстям, — свободная воля богоподобной человеческой личности; оружие для борьбы со страстями преподается Православной Церковью. Однако все это уже тема отдельного, большого разговора [76].

Итак, десятая заповедь Закона Божиего, как мы видим, содержит в себе гораздо большие глубины, чем это может показаться на первый взгляд. В этом плане характерна текстуальная близость четвертой и десятой заповедей: « Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего; [ни поля его] ни раба его, не рабыни его, ни вола его, ни осла его, [ни всякого скота его,] ничего, что у ближнего твоего» и «Помни день субботний, чтобы святить его; шесть дней работай и делай [в них] всякие дела твои, а седьмой день – суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя,  ни [вол твой, ни осел твой, ни всякий] скот твой, ни пришелец, который в жилищах твоих, ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них, в день седьмой почил; посему благословил Господь день субботний и освятил его».  Четвертая заповедь, заповедь о хранении субботы, пожалуй, самая характерная для Ветхого Завета, содержит требование практического послушания и обетования благополучия. Десятая заповедь – самая «новозаветная», предуготовляет к напряженной духовной жизни христианства. Заповедь четвертая завершает первую часть Декалогия, заповедь десятая – завершает вторую его часть; обе они как бы венчают две скрижали. Таким образом, четвертая заповедь, утверждающая реальность богоприсутствия, встречается с заповедью, открывающей условие богообщения – очищения от страстей. В их текстуальной близости, являющейся как бы внешним знаком внутреннего единения, ветхозаветный текст пророчествует о своем новозаветном содержании. И именно десятая заповедь по сути своей становится связью между ветхозаветным Законом веры и послушания и новозаветным Законом  любви, между Декалогием и Заповедями Блаженства.

И, наконец, мистический уровень понимания десятой заповеди. По сути дела, здесь должно соединиться всему, что было сказано выше о борьбе со страстями: об аскетике как о главном стержне православной мистики. Мы обязаны противостоять страстям, всеянным в нашу природу первородным грехом – это смысл существования, это путь обожения. Можем ли мы противостоять им?  Безусловно. Глубочайшей школой очищения души от яда страстей и является христианская аскетика.

Попробуем хотя бы кратко сказать об этом. Здесь следует вспомнить древнейшую человеческую мудрость (по преданию – как  цель жизни, сформулированную Сократом): «Познай самого себя». Эта же мысль лежит в основе и христианского духовного делания. Нужно научиться зреть свое сердце, ощущать малейшие движения  своей души и правильно их оценивать. Достигается это понуждением себя к трезвению, своего рода тренировкой внимания, а также молитвенным деланием, памятованием о Господе, проверкой себя по Священному Писанию и опытом святых отцов. Нужно научиться различать страстные состояния как проявления нашей падшей природы, и страсти, всеваемые в нас извне как прилоги бесовских сил, и должным образом им противоборствовать. Следует глубоко осознать свою немощь, поврежденность своей натуры, неспособность к созиданию подлинного блага без Божией помощи; это научит нас покаянию, покаяние родит смирение, а смирение откроет нашей душе врата благодати Божией. Благодать Божия в преизобилии своем даруется в Церкви Христовой – таков промысел Божий – и в первую очередь через Таинства Церкви.

Итак, мистика христианской духовности – это борьба с атакующими нашу душу бесовскими силами и с их «агентами» в нас самих – страстями. Двухтысячелетний опыт Церкви здесь исчерпывающ: трезвение, покаяние, благодатное укрепление Дарами Господними. Все сохранено Церковью, и все для нас открыто. Захочешь ли ты, друг, прибегнуть в этому опыту – зависит только от тебя: «пойди и посмотри» (Ин. 1, 46).

И еще несколько слов о мистике «титульной» для десятой заповеди страсти – о мистике зависти. И это всегда, в конечном счете, ропот против нашего Небесного Отца. Это страшное в духовном смысле состояние  — отказ от дарованного Господом спасительного креста жизни, отказ от милости Божией. С чем же мы тогда останемся?

Вкратце мы уже говорили об этом бедственном состоянии духа; остановимся на нем немного более подробно. Вдумаемся в смысл происходящего. Человек-ропотник как бы стучит кулаком по столу и кричит Господу: «Мало! Мало Ты мне благ дал! И того хочу еще, и сего!» Человек не желает принять смиренно и малейшей скорби, при этом полагая все имеющиеся у него блага чем-то самим собой разумеющимся. Однако вне скорбей, вне креста нет спасения. Нет человека, не погрязшего в грехах – но ведь грехи свои на Небо унести невозможно: они должны быть искуплены, как бы «нейтрализованы». И дай Бог, чтобы произошло это не в страдании вечной смерти. Средством же искупления грехов в земной жизни является терпеливое и покаянное приятие посылаемых Господом испытаний, скорбей; то, что в Церкви называется спасительным крестоношением. При этом крестоношение – никак не изуверство, мучительное наказание человеку за то, что он не так хорош, как хотелось бы Богу, но закономерное следствие ситуации, созданной самим человеком в его превратном пользовании высших Божественным даром свободы. Не Бог, но человек ввел грех и смерть в мир – своим отказом от Бога. Сейчас это реальный факт существования мира, и только вырвавшись из него, как из трясины, можно вернуться к райскому бессмертию. Смерть страшна, преодоление ее – подвиг, лечение от нее – дело тяжелое и болезненное. Но мы не одиноки на этом пути – Сам Подвигоположник Богочеловек Иисус через Крест взошел на небо, тем взнеся в горние чертоги и немощствующую после грехопадения человеческую природу. В Своей крестной смерти и Вознесении Господь даровал крест и нам – как орудие спасения: «Бог стал человеком, чтобы человек мог стать богом». Итак, крест – это лестница на Небо, пробитая брешь в твердыне смерти. Крестоношение – наше врачевание, наше искупление, наше спасение. Оттолкнем ли спасительный крест?  Оттолкнем ли руку, зашивающую наши раны, скальпель, удаляющий наши язвы? Безумие, но именно это совершаем мы, ропща на нашу жизнь – фактически на Самого Жизнодателя. Действительно, оттолкнув крест, определенный нам Господом, возможно – однако этим никак не избавимся от скорбей, но только приумножим их. Ведь каждому Господь дарует именно ему необходимый крест: более тяжелый был бы непосилен, а более легкий – не спасителен. Есть церковная притча, повествующая о человеке, считавшем, что ему приходится нести по жизни крест для него слишком тяжелый. Вот он взял этот деревянный крест, который нес на своей спине, да и отпилил пилой часть его ножки. Крест стал гораздо легче, и пошел человек с веселием. Однако вот путь жизни завершился, он, как сотни людей подошел к пропасти, дно которой ад, а на другой стороне рай. Положили люди свои кресты, словно мостики через пропасть, и перешли к обителям райским. Наш же хитрец кресс свой мостил, мостил – короток! – да и уронил в пропасть, и сам за ним полетел, потеряв опору жизни. Вот такая печальная поучительная история. Да, скинуть свой кресс человек может – желание Господа привести каждое свое чадо ко спасению уступает свободе человека. Но каковы последствия? Свой благоприятнейший для спасения крест мы сбросим – и что же? Возможно и добьемся облегчения земной жизни – за счет бесконечных страданий в вечности; а возможно, что жизнь еще и отяготиться – ибо получим иной крест, не свойственный нам и непривычный (так, ропща на бедность, можем одновременно с чаемым богатством получить и невыносимую болезнь). И еще раз подчеркнем: один из основных постулатов христианства есть утверждение того, что Господь никогда и ни при каких обстоятельствах не пошлет человеку крест (испытания) более тяжелый, чем он может вынести; такой крест, который был бы ему непосилен, который неизбежно сломал бы жизненные силы человека. Однако спросите – не происходит ли такое в жизни слишком часто? Да, бывает – но при одном условии: если человек сам оттолкнул от себя помощь Божию, не принял Его, не поверил Ему. Тогда и кресс жизни – не кресс Божий, но крест нашей греховной природы, и слишком часто приражается к нему сам сатана – сперва заманивая сладостями, а затем, ломая непомерным бременем, при этом еще и подстрекая проклясть Бога за Его якобы немилосердие! Но и на кресте смерти злой разбойник может стать благоразумным, и крест сей станет Крестом Жизни – нет такой бездны, из которой нельзя было бы воззвать ко Господу.

Итак, для ропота нет причины, нет оправдания. Ропот – это ржа, поедающая добро. Ропот – это грех, неблагодарность Господу и недоверие Ему, это губительный обман лукавого. Ропот – это отказ от милости Божией. Ропот – это самосозидание ада: таков мистический плод страсти зависти (впрочем, как и всех иных греховных страстей при потакании им).

Умение чувствовать реальность присутствия Господа, доверять Господу, принимать все происходящее как из руки Божией – вот по сути дела содержание христианской жизни. Здесь, как в фокусе, сходятся задачи аскетики и богомыслия, послушания и рассуждения, этому учит и это дарует евхаристическое и молитвенное богообщение. И на этом уровне десятая заповедь Декалогия достигает свей полноты христианской духовности. В этом ее уникальность, в этом ее высшая значимость[4].

Алтарь и его принадлежности. Престол, священные предметы на престоле. Жертвенник, священные предметы на жертвеннике.

Алтарь – место священнодействий, важнейшим из которых является Таинство Евхаристии.

Алта́рь

Слово алтарь, которым обозначается важнейшее, недоступное мирянам место храма, имеет давнюю историю. Уже в Древней Греции в местах общественных собраний существовало особое возвышение, предназначенное для выступлений ораторов, философов, вынесения приговоров судьями, оглашения царских указов. Называлось оно «би́ма», и означало это слово то же, что и латинское alta ara – возвышенное место, возвышение. Присвоенное важнейшей части храма название показывает, что с самых первых веков христианства алтарь сооружался на возвышенной по отношению к другим частям храма площадке. А символически это означает, что место, обозначаемое словом «алтарь» имеет чрезвычайно высокое духовное значение. В христианском храме – это место сугубого пребывания Царя Славы, Господа Иисуса Христа. Алтари в православных храмах по древней традиции устраиваются с восточной стороны. Алтарное помещение представляет собой абсиду, как бы пристроенную к восточной стене храма. Иногда бывает, что алтарь в храме находится не с восточной стороны, связано это с различными причинами, большей частью историческими.

Хотя православные храмы строятся алтарем на восток, в ту сторону, где восходит солнце – поклонение оказывается не тварному астрономическому началу, а Самому Христу, Которому в церковных молитвах усваиваются такие имена, как «Солнце Правды», «Восток свыше», «Восток имя Ему». Если в храме устраиваются несколько алтарей, каждый из них освящается в память особого события или святого. Тогда все алтари, кроме главного, называются придельными или приделами. Существуют и двухэтажные храмы, на каждом этаже которых может быть по несколько приделов.

В алтаре находятся Престо́л, на котором совершается Таинство Евхаристии и же́ртвенник, на котором происходит приготовление хлеба и вина для этого Таинства (проскоми́дия). За Престолом расположено Го́рнее место. Кроме того, принадлежностью алтаря является сосудохрани́лище и ри́зница, где до и после Литургии находятся священные сосуды, используемые для совершения Таинства и богослужебные облачения священнослужителей. Названия Престол и жертвенник достаточно поздние, поэтому в богослужебных книгах в соответствии с древней традицией жертвенник называется предложением, а Престол носит также название Трапезы, так как на нем находятся и с него преподаются духовенству и верующим Тело и Кровь Христовы.

Престол

Престол представляет собой деревянный (иногда мраморный или металлический) стол, утвержденный на четырех «столпах» (т. е. ножках, высота которых – 98 сантиметров, а со столешницей – 1 метр). Он расположен напротив Царских врат (ворот, расположенных в центре иконостаса) и является самым святым местом храма, местом где Христос действительно особым образом присутствует в Святых Дарах.

Неотъемлемыми принадлежностями Престола являются следующие священные предметы:

Катаса́рка (греч. припло́тие) – особо освященная белая нижняя одежда, это слово в переводе на славянский означает срачи́ца (нижняя рубашка). Ей покрывается весь Престол до основания, что символизирует Плащаницу, в которую было обернуто тело Христа при положении Его во Гроб.

Ве́рвие – веревка длиной около 40 метров, которой во время освящения храма опоясывается Престол. В зависимости от того, кто освящает храм, форма опоясывания Престола разная: если епископ – вервие со всех четырех сторон образует кресты; если же храм освящается по благословению епископа священником – вервие образует как бы пояс в верхней части Престола. Символизирует вервие путы, которыми был связан Спаситель, и Божественную силу, которая держит собой всю вселенную.

Инди́тия (букв, перевод с греч. верхняя, нарядная одежда) – символизирует собой одеяние царственной Славы Христа Спасителя как Сына Божия, которая была присуща ему еще до Творения мира. Эта Небесная Слава не была очевидна окружающим Воплотившегося Бога людям. Лишь Преображение Христа на горе Фавор приоткрывает ближайшим Его ученикам суть этой царственной Славы.

Первоначально Престол покрывается и срачицей, и индитией во время освящения храма. Причем архиерей, освящающий храм, до покрытия престола индитией облачен в белую одежду (срачицу), символизирующую погребальную Плащаницу, в которую было обернуто тело Спасителя при Его захоронении. Когда же Престол покрывают индитией, тогда с архиерея снимается погребальная одежда, и он предстает в блеске архиерейских облачений, изображающих одежды Небесного Царя.

При освящении Престола в алтаре имеют право присутствовать одни священнослужители. Тогда же из алтаря удаляются и все предметы, которые могут переноситься с места на место: иконы, сосуды, кадила, стулья. Факт удаления того, что подвержено движению и изменению подчеркивает, что неподвижно утверждаемый Престол есть знамение Нерушимого Бога, от Которого всё получает свое бытие. Поэтому после того, как освящен неподвижный Престол, все удаленные священные предметы и вещи вновь вносятся в алтарь.

Если храм освящается архиереем, то под Престол на специальный столбе́ц укрепляется ящичек с мощами святых мучеников, которые переносятся из другого храма с особой торжественностью. Этот перенос совершается в знак преемственной передачи благодати Божией от существовавшего прежде ко вновь открываемому храму. Престол перед покрытием его срачицей и индитией в местах соединения столпо́в (ножек) с верхней доской, называемой трапезой, заливается воскомасти́хом – расплавленной смесью воска, мастики, толченого порошка мрамора, смирны, алоэ и ладана.

Деревянные Престолы иногда имеют боковые стенки, украшенные окладами с изображением священных событий и надписями. В таком случае сами оклады как бы заменяют собой срачицу и индитию. Но при всех видах устройства Престол сохраняет четырехугольную форму и свои символические значения.

Святость Престола такова, что прикасаться к нему и к предметам, на нем находящимся, разрешается только епископам, священникам и диаконам. Пространство от Царских врат алтаря до Престола священнослужителям позволено пересекать лишь по мере богослужебной необходимости. В те моменты богослужения, когда такой необходимости нет, Престол обходят с восточной стороны, мимо Горнего места. Престол для храма – то же, что Церковь для мира. Он символизирует собой в разные моменты службы и Христа Спасителя, и Гроб Господень, и Престол Святой Троицы. Такая многозначность священных предметов в алтаре определяется множественностью событий Библейской истории, в которой проявление Божия вездесущия естественно и постоянно.

На святом Престоле кроме срачицы, невидимой под верхней индитией, находится несколько священных предметов: антими́нс, Ева́нгелие, один или несколько напресто́льных крестов, дарохрани́тельннца и пелена́, покрывающая все предметы на Престоле, когда богослужения не совершаются.

Антими́нс (греч. анти» – вместо и «миссион« – стол, то есть вместопрестолье) представляет собой четырехугольный плат из шелковой или льняной материи с изображением положения во Гроб Господа Иисуса Христа. Кроме этого на антиминсе изображены орудия казни Христа, а по углам четыре евангелиста с их символами – тельцом, львом, человеком и орлом. На плате епископом, его освятившим, в обязательном порядке ставится надпись, сообщающая где, для какой церкви и кем он освящен. Ниже ставится подпись епископа.

Антиминс

В антиминс завернута губка для собирания мелких частиц Святых Даров и вынутых из просфор частиц. После причащения мирян антиминсной губкой счищают с дискоса в Чашу все те частицы из просфор, которые находились на нем с начала Литургии. Эта губка постоянно находится в антиминсе.

Используется она также для отирания рук и губ священнослужителей после Причастия. Она является образом напоенной уксусом губки, которую римские воины подносили на копье к устам Распятого на Кресте Спасителя. В середину антиминса, ближе к его верхнему краю, полагаются залитые воскомастихом мощи в мешочке. Антиминсы помазуются Святым Миром и являются обязательной и неотъемлемой частью Престола, без которого нельзя служить Литургию и совершать Таинство претворения хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы.

Если во время Божественной литургии начнется пожар или иное стихийное бедствие не позволит закончить службу в храме, священник согласно Уставу должен вынести Святые Дары вместе с антиминсом, развернуть его в удобном месте и обязательно докончить на нем священнодействие. Это указание Устава, а также освящение антиминса одновременно с Престолом уравнивает их значение.

Необходимость дублирования Престола антиминсом возникла в годы жестоких гонений, когда священники, переходившие с места на место, тайно совершали Евхаристию в домах, служивших первым христианам храмами. Когда христианство в Римской империи стало государственной религией, Церковь не стала отказываться от сложившейся практики. Еще одной причиной для этого дублирования стало наличие в епархиях отдаленных храмов, которые епископ по тем или иным причинам не мог освятить лично. А поскольку по канонам сделать это мог только он, то выходили из ситуации следующим образом: епископ подписывал и освящал антиминс и посылал его в храм, а освящение здания производилось местным священником малым чином. Кроме того, византийские императоры и военачальники имели при себе священников, которые в военных походах совершали для них Таинство Евхаристии на антиминсе.

Антиминс по ходу Литургии разворачивается только в строго определенные моменты, в остальное же время находится в свернутом состоянии в особом плате, который называется илито́ном.

Илито́н (греч. обертка, повязка) – шелковый или льняной плат без изображений и надписей, в который завернут антиминс во все время, кроме Литургии верных, когда он открывается для совершения Таинства претворения хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы. Илитон является образом той головной погребальной повязки (сударя́), которую увидели апостолы Петр и Иоанн в Гробе Христа после Его Воскресения (см.:  Ин. 20; 7).

Напресто́льное Ева́нгелие символизирует собой Господа Иисуса Христа, поскольку в евангельских словах Он Сам таинственно присутствует Своею благодатью. Евангелие кладут поверх антиминса на середине Престола. Это показывает всем верующим постоянное присутствие Воскресшего Христа в самой главной и священной части храма. Напрестольное Евангелие с древних времен украшалось золотыми или серебряными с позолотой накладками или такими же окла́дами. На накладках и окладах с лицевой стороны по углам изображались четыре евангелиста, а в середине изображалось или Распятие Христово с предстоящими (т. е. со стоящими у Креста), или образ Христа Вседержителя на троне. В XVIII-XIX веках на окладах напрестольных Евангелий стали изображать образ Воскресения Христова. На обратной стороне Евангелий изображаются или Распятие, или Крест, или Пресвятая Троица, или Божия Матерь.

Напрестольное Евангелие

Напресто́льный Крест вместе с антиминсом и Евангелием является третьей обязательной принадлежностью святого Престола и имеет также богослужебное употребление: им при отпусте Литургии осеняется верующий народ; им освящается вода на Богоявление и во время водосвятных молебнов; после отпуста к нему прикладываются верующие. По вере Церкви в образе таинственно присутствует то самое, что он изображает. Образ Креста так глубок, что все, содержащееся в словах Евангелия, особенным образом присутствует и в нем. При совершении всех Таинств церковных и многих обрядов рядом на аналое или столе обязательно должны быть Евангелие и Крест с Распятием.

Напрестольный крест

На Престоле обычно кладется несколько Евангелией и Крестов. Кроме тех, что используются по ходу богослужения, на Престоле как на особо святом месте находятся малые, или требные Евангелия и Кресты. Их употребляют при совершении Таинств Крещения, Елеосвящения, Венчания, Исповеди, то есть по мере необходимости, они уносятся с Престола и вновь кладутся на него.

Дарохранительница

Помимо антиминса, Евангелия и Креста, составляющих неотъемлемую принадлежность Престола, на нем находится дарохрани́тельница, предназначенная для хранения Святых Даров.

Дарохрани́тельница – особый сосуд, изготовленный обычно из не окисляющегося, вызолоченного металла, имеющий вид храма или часовни, с небольшой гробницей. Внутри дарохранительницы в особом ящичке кладутся приготовленные для длительного хранения частицы Тела Христова, пропитанные Его Кровью. Эти частицы употребляются для причащения на дому тяжелобольных и умирающих людей. Символически дарохранительница изображает собой Гроб Христов, в котором покоилось Его Тело, или Церковь, как постоянно питающую православных Телом и Кровью Господней.

Дароно́сица – небольшой ковчежец, устраиваемый чаще всего в виде часовенки с дверцей и с крестом наверху. Внутри дароносицы находятся:

1.  Ящичек для положения частиц Тела, пропитанного Кровью Христовой.

2.  Ковшик (маленькая чаша).

3.  Лжи́ца (серебряная ложка, используемая для Причащения).

4. Иногда в дароносице есть сосуд для вина.

Дароносица

Дароно́сицы служат для перенесения Святых Даров и причащения больных и умирающих людей. Тот факт, что внутри дароносицы находятся частицы Тела и Крови Христовой определил способ ношения этих сосудов священниками. Они носятся исключительно на груди в особых мешочках с лентой, надеваемой на шею. Сами дароносицы делаются обычно с ушками по бокам для тесемки или шнура.

Сосуд со Святым Миром (благовонный состав из множества веществ: елея, алоэ, смирны, розового масла, толченого мрамора и др.) также часто находится на главном Престоле. Только в том случае, если в храме несколько приделов, дароносицы и сосуды с Миром полагаются обычно на одном из боковых Престолов. По традиции Святое Миро приготовляется и освящается Патриархом раз в несколько лет и используется для совершения Таинства Миропомазания, а также для освящения антиминсов и Престолов храмов. В древности в Византии и России Святым Миром также помазывали на царство православных государей.

Сосуд для Святого Мира

Кроме того, на Престоле под Крестом должен обязательно находиться плат для отирания губ священника и края Потира после Причастия. В некоторых больших храмах сохранилась так называемая сень, или киво́рий. Символически она означает небо, раскинувшееся над землей, на которой совершился Искупительный Подвиг Христа Спасителя. Престол представляет собой земную область бытия, а киво́рий – область бытия небесного. Внутри сени из ее центра к Престолу как бы опускается фигурка голубя, являющаяся символом Святого Духа. В древности иногда в эту фигурку клались для хранения запасные (то есть специально заготавливаемые для причащения больных и для других случаев) Дары. Сень обычно укреплялась на четырех столпах реже – подвешивалась к потолку алтаря. Поскольку в кивориям устраивались завесы, закрывающие Престол со всех сторон, то функционально они были близки к современной пелене – покрову, которым накрываются все священные предметы на Престоле по окончании богослужений. В древности в тех храмах, в которых не было сени, эта пелена ее как бы заменяла. Покров знаменует собою покрывало тайны, которая большую часть времени скрывает от глаз непосвященных действия и тайны Божьей Премудрости.

Сень (киворий) над Престолом

Иногда Престол окружен со всех сторон ступенями (от одной до трех), символизирующих его духовную высоту.

Же́ртвенник

В северо-восточной части алтаря, слева от Престола (если смотреть из храма), у стены находится жертвенник. По внешнему устройству жертвенник почти во всем подобен Престолу (это не касается священных предметов, на нем помещаемым). В первую очередь это относится к размерам жертвенника, которые бывают или одинаковы с размерами Престола или несколько меньше. Высота жертвенника всегда равна высоте Престола. Все те одежды, которые присутствуют на Престоле есть и на жертвеннике: срачица, индития, покрывало. Название жертвенник это место алтаря получило оттого, что на нем совершается проскомидия, первая часть Божественной литургии, где хлеб в виде просфор и вино особым образом приготавливаются для совершения Таинства Бескровной Жертвы.

В приходских храмах, где нет сосудохранилища, на жертвеннике постоянно находятся богослужебные священные сосуды, покрываемые пеленами. На жертвеннике обязательно ставится лампада и Крест с Распятием, иногда они совмещаются в одном предмете. В храмах, где существуют несколько приделов (т. е. храмов, пристроенных к главному храму и составляющих с ним единое целое) есть соответственно их количеству несколько Престолов и жертвенников.

Жертвенник имеет меньшее, чем Престол значение, поэтому во время освящения храма, он в отличии от Престола, только окропляется святой водой. Однако поскольку на нем совершается проскомидия и имеются священные сосуды, жертвенник является священным местом, к которому не позволено прикасаться никому, кроме священнослужителей. Очередность каждения в алтаре следующая: сначала Престолу, затем Горнему месту и только после этого жертвеннику. Но когда на жертвеннике стоят приготовленные на проскомидии для последующего священнодействия хлеб и вино, то после каждения Престола кадится жертвенник, а затем Горнее место. Возле жертвенника обычно ставится стол для просфор, поданных верующими, и записок для поминания о здравии и о упокоении.

Жертвеннику усваиваются множество символических значений, причем каждое из последующих «сменяет» предыдущее в определенный момент службы. Так на проскомидии жертвенник символизирует пещеру и те ясли, где находился новорожденный Христос. Но поскольку уже в Своем Рождестве Господь приготовлялся к крестным страданиям, то жертвенник знаменует собой и Голгофу, место крестного подвига Спасителя. А когда в конце Литургии Святые Дары переносятся с Престола на жертвенник, то он приобретает значение Небесного Престола, куда вознесся Господь Иисус Христос после Своего Воскресения. Многозначность в символике – одно из интересных явлений совокупности духовных значений одного и того же священного предмета[5].

Сотворение духовного мира. Языческие воззрения на происхождение мира (превосходство над ними Библейского откровения). Библейские дни творения.

Мир, рассматриваемый в его внешней красоте и внутренней гармонии, представляет собой дивное создание, изумляющее стройностью своих частей и чудесным разнообразием своих форм. Еще древнегреческий гений, созерцая разумное устройство в мироздании, дал ему имя космос (kosmos), что значит красота, порядок. Познавая посредством телескопов и радиотелескопов необъятные глубины космоса и в то же время проникая в удивительный мир элементарных частиц, современная наука усматривает на всем видимом печать невидимого Надмирного Разума.

Вот этот-то Надмировой или Божественный Разум, который открывается в мире и через мир человеку, по свидетельству Священной Библии, является не только устроителем этого мира, но и его Творцом.

Священная Библия на первых своих страницах сообщает нам тайну происхождения этого видимого мира.

«В начале сотворил Бог небо и землю«, – говорит бытописатель Моисей. В этих немногих словах выражена та необъятная по своей глубине истина, что все-все существующее на небе и на земле, а следовательно, и первобытное вещество, имеет свое начало. Словом «в начале» указывается, что мир не вечен, он призван из небытия к бытию Богом во времени, или вернее сказать – с самим временем. До появления мира не было времени, ибо время есть форма бытия материального мира.

Бог является единственной причиной происхождения Вселенной, и без Него ничего не могло произойти. Мир не мог произойти ни от случая, ни от самозарождения. Он произошел от свободного решения воли всемогущего Бога, благоволившего из небытия воззвать мир к временному бытию. Это решение вытекало единственно из любви и благости Творца с целью дать и твари возможность насладиться этими величайшими свойствами Его Существа. И вот «…Он, – по словам боговдохновенного псалмопевца, – сказал – и сделалось, Он повелел – и явилось все» (Пс. 32:9).

Бог творит мир посредством Своего Всемогущего Слова. По толкованию святых отцов Церкви, под творческим Словом Божиим надо понимать Вторую Ипостась Святой Троицы – Сына Божия, через Которого, по выражению евангелиста Иоанна Богослова, «все… начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» (Ин. 1:3). Так как во втором стихе первой главы книги Бытия говорится и об участии в творении Духа Святого, то можно думать, что Бог действовал при создании мира как предвечная Троица.

Творение мира из ничего или из небытия есть одна из основных истин христианской веры. Хотя в Библии и не встречается слова «из ничего», но оно подразумевается уже на первых ее страницах. Это слово впервые ввели в употребление святые отцы и учители Церкви в противовес господствовавшему тогда дуалистическому мировоззрению многих языческих мыслителей, которые признавали наряду с вечным Богом вечно существующую материю, из которой Бог затем создал разнообразные формы видимого мира. В свою очередь, языческие мудрецы возражали против монистического воззрения святых отцов и говорили, что из ничего нельзя создать что-либо. Св. Василий Великий в ответ на их возражение пояснил, что Бог создал мир не из ничего в буквальном смысле слова, но из «Своего Всемогущества». Так что слово «из ничего» нам надо понимать в том смысле, в каком его употребляли святые отцы.

Поскольку в Боге нет никакого изменения, то можно думать, что образ мира вечно существовал в Его Уме. Иначе выражаясь, идея мира всегда существовала у Бога, но затем она, по всеблагой Его воле, получила свою реализацию во времени.

Ангельский мир

Бог создал два мира: мир небесный, или ангельский, и мир земной. О духовном мире Библия дает нам совсем мало сведений. Из контекста всей Библии можно составить следующее представление о духовном, или ангельском, мире.

Ангельский мир был создан Богом прежде мира материального. Об этом ясно говорит нам Сам Господь в книге Иова: «Когда [сотворены] были звезды, восклицали от радости все ангелы Мои» (Иов. 38:7).

Ангелы есть существа мыслящие, желающие, чувствующие, как и люди, но бестелесные. Число их очень велико. По своим совершенствам они не одинаковы и делятся на несколько степеней. Самый низший из ангелов по своей природе выше самого одаренного человека. Судьбы духовного мира от нас скрыты, но одно событие, известное нам из Священного Писания, немного приоткрывает тайну этого мира.

Все ангелы были созданы Богом добрыми. Они жили в непосредственном общении с Богом и находились в блаженном состоянии. И вот один из высших ангелов, по имени Денница, возгордившись своими совершенствами, вышел из послушания Богу, сделался злым диаволом (клеветником), сатаною (противником) и увлек за собой многих подвластных ему ангелов. Архангел Михаил – вождь Ангелов, оставшихся верными Богу, – низвергнул всех злых ангелов в ад, т.е. в место, где отсутствует спасительная благодать Божия.

Таким образом, необъятная гордость, которая не допускает и тени смирения и не дает места раскаянию, затворила навсегда для падших ангелов Царство Небесное и низринула их в адскую бездну, где в вечных узах духовного мрака они соблюдаются на день страшного суда.

Материальный мир

Материальный мир был создан Богом за шесть творческих дней или творческих периодов. Еврейское слово день (иом) – означает не только наш земной день, но вообще неопределенный промежуток времени. Все формы видимого бытия были созданы из первоначальной материи, которая явилась результатом первого творческого Божественного акта. Во втором стихе, обращая внимание на первоначальное состояние новосозданной материи, Моисей называет ее, во-первых, землею, потому что земной шар был потом образован именно из этой первоматерии, во-вторых, бездною, указывая этим на ее беспредельность и необозримость для человеческого глаза, – и наконец, водою, означая этим неустойчивость, подвижность, разреженность первобытного вещества, сравнительно с современным состоянием материи. Далее, это вещество называется невидимым в смысле отсутствия тех определенных признаков и качеств, с которыми материя явилась впоследствии, по завершении творческой деятельности, и с которыми она наблюдается теперь, и неустроенным в смысле отсутствия тех законов, которыми так премудро и гармонично была обусловлена ее жизнь впоследствии »земля же была безвидна и пуста«. Над этой бездной праматерии была тьма. Это выражение Бытописателя можно истолковать в том смысле, что это первичное, состояние праматерии недоступно человеческому познанию. Это вещество предстоит перед человеческим сознанием как «бездна», не исследуемая и «вглубь», и «вширь». «И Дух Божий носился над водою». Этими словами Бытописатель выражает ту мысль, что Третья Ипостась Святой Троицы – Дух Божий готовил это первозданное вещество к дальнейшим творческим Божественным актам. И вот из этого готового первозданного, но еще неустроенного вещества происходит дальнейшее творение, совершившееся в продолжение шести дней, или периодов, когда всесильная рука Божия, по словам священного писателя Книги Премудрости Соломоновой, творит мир «из необразного вещества» (Прем. 11:18).

Дни творения

Первый день

Быт. 1:3–5

Предметом творения первого «дня» является свет. «И сказал Бог: да будет свет«. До недавнего времени это место Священного Писания многие богословы толковали, исходя из теории эфира. Ученые предполагали, что вся Вселенная заполнена тончайшей невидимой материей, которой дали название эфир. По этой теории свет есть не что иное, как колебание эфира. Во вселенной это колебание эфира производят звезды, в том числе и наше солнце. Воспользовавшись теорией эфира, некоторые богословы прошлого века полагали, что появление в первый творческий день света до создания светил есть не что иное, как колебание эфира, который пришел в движение в силу каких-нибудь неизвестных нам других причин. Но здесь надо отметить, что в XX веке в связи с открытием квантовой энергии, произошла грандиозная ломка прежнего научного мировоззрения. Появились новые гипотезы и теории. В последнее время в научном мире коренным образом изменился и взгляд на происхождение Вселенной, в связи с появлением так называемой теории «Большого взрыва». Кратко ее можно описать следующим образом. Вся Вселенная примерно 20 миллиардов лет назад находилась в сжатом состоянии. Все ее вещество заключалось в одной точке, в атоме, который не имел ни времени, ни пространства. Вселенной как таковой не существовало. Существовала лишь праматерия, о первоначальном состоянии которой наука ничего не знает, да и вряд ли будет когда-нибудь что-либо знать. Вся материя, вероятно, находилась в плазматическом, сверхсжатом состоянии, при котором отсутствовали даже атомы, а существовали в неописуемом хаосе только элементарные частицы. И вот, в силу какой-то, еще неизвестной для науки причины, первоначальное ядро взорвалось, и явилась ослепительная вспышка света – огненный шар, который стал расширяться с невероятной скоростью. Быстро расширяясь, первичное вещество Вселенной также быстро теряло свою плотность и температуру. Взаимодействуя между собой, элементарные частицы стали создавать сначала атомы, затем – молекулы, звезды и планеты. Но не все элементарные частицы перешли в твердое вещество, большое количество их осталось во Вселенной в виде лучевой энергии. Взорвавшись примерно 20 миллиардов лет назад, наша Вселенная все еще расширяется, создавая таким образом все большее и большее пространство. Такова в кратких чертах господствующая сейчас в науке теория «Большого взрыва».

Если эта теория и в дальнейшем окажется верной, то она, как никакая другая теория в прошлом, поможет нам хотя бы немного приоткрыть тайну того света, который по воле Божией явился в первый творческий день.

А пока мы можем предположить, что явившийся по слову Творца свет был тем первозданным веществом, которое, как утверждают ученые, появилось в результате «Большого взрыва» и из которого затем произошла Вселенная. «И отделил Бог свет от тьмы» (Быт. 1:4). Когда из праматерии стало образовываться вещество в том виде, в каком мы его знаем, то, как мы уже упоминали выше, не все элементарные частицы перешли в это состояние материи, большинство из них осталось во Вселенной в виде лучевой энергии. Ученые предполагают, что на каждую ядерную частицу вещества приходится миллиард фотонов и миллиард нейтрино – элементарных частиц лучевой энергии. Таким образом, под тьмой в данном стихе мы можем понимать вещество, а под светом – лучевую энергию, которая в определенный момент образования Вселенной отделилась от твердого вещества и существует до настоящего времени, хотя в большей своей массе остается невидимой для человеческого глаза.

Второй день

Быт. 1:6–8

Предметом творения второго «дня» является твердь. Твердь в еврейском тексте выражается словом «ракиа», что значит – пространство, шатер. Бог назвал твердь небом. Итак, во второй творческий день или период, по слову Божию образовавшиеся атомы и молекулы из первозданного света стали объединяться в громадные космические облака, в которых начинают зарождаться ядра будущих звезд и планет. Механизмы, благодаря которым водород и гелий во Вселенной объединились, образовав звезды и галактики, наука до сих пор пока до конца не выяснила. Было предложено много теорий с подробными расчетами того, как большие газовые сферы медленно конденсируются во вращающиеся объекты типа галактик, состоящие из звезд. Возможно, эти различные теории весьма близки к описанию истинного процесса, но пока что они остаются недостаточно доказанными.

Итак, второй библейский день надо понимать как период образования космических тел, в том числе и нашей планеты. В нашей солнечной системе этот процесс был завершен в четвертый день. Что же касается всего космоса, то, по утверждению ученых, он продолжается до настоящего времени. Во Вселенной и теперь происходят взрывы невероятно сжатого вещества, из которого впоследствии рождаются новые звезды.

Третий день

Быт. 1:9–13

Созданная во второй творческий «день», наша земля, по свидетельству Библии, была покрыта водой. Вероятно, тогда земля была в горячем состоянии. Вода мгновенно превратилась в пар, который поднимался над землею, создавал километровые толщи тумана, а затем, охлаждаясь и конденсируясь, в виде дождя падал на землю. В этот период происходило формирование материков. Страшной силы вулканы сотрясали землю и воздух. Шел процесс горообразования. Земля постепенно охлаждалась, образовывались океанические впадины, которые стали заполняться водой. Появилась суша и благоприятные атмосферные условия для произрастания растительности. И вот всесильное Слово Божие обращается к земле: «…Да произрастит земля зелень, траву… дерево» (Быт. 1:11). Бог призывает землю соучаствовать в создании первой биологической жизни.

И произошло чудо – появилась на земле жизнь.

В этот третий творческий «день» ожила земля, зазеленели ее необъятные просторы, покрылись в конце «дня» могучей растительностью земные долины.

Но лес был необитаем, в нем не было ни птиц, ни зверей, ничего живого. Мертвую тишину его не нарушали ни стрекотание кузнечиков, ни пение птиц, ни плавный полет бабочки или иных представителей мира насекомых. Теплый климат был тогда на всей планете. Лучи солнца еще не проникали непосредственно на землю, а преломлялись под известным углом через мощную оболочку водяных паров, которые еще окутывали землю. Но постепенно туман рассеялся, и солнечные лучи стали проникать прямо на землю.

Четвертый день

Быт. 1:14–19

В этот период по Слову Творца окончательно установились солнечная и звездная системы, которые уже начали зарождаться во второй день. Они не переставали развиваться и совершенствоваться и в третий день, но только в четвертый день получили свое завершение.

Пятый день

Быт. 1:20:21–23

Небо уже украшалось светилами, на земле развивалась исполинская растительность; но не было еще на планете живых существ, которые могли бы наслаждаться дарами природы. Для их существования не было еще надлежащих условий, так как воздух был насыщен вредными испарениями, которые могли способствовать лишь царству растительному.

Но вот исполинская растительность понемногу очистила атмосферу, и подготовились условия для развития животной жизни. «И сказал Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; птицы да полетят над землею по тверди небесной» (Быт. 1:20). В силу этого Божественного изволения совершился новый творческий акт, не просто образовательный, как в предыдущие дни, а в полном смысле творческий, каким был и первый акт творения первобытного вещества – из ничего. Тут создавалась живая душа, явилось нечто такое, что не существовало в первобытном веществе. И действительно, Бытописатель здесь во второй раз употребляет глагол бара – творить из ничего. «И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, по роду их, и всякую птицу пернатую по роду ее» (Быт. 1:21).

Шестой день

Быт. 1:24–31

Вода и воздух наполнились жизнью, но третья часть планеты – суша оставалась еще необитаемой. Но вот настало время и для ее заселения. »И сказал Бог: да произведет земля душу живую по роду ее, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их. И стало так. И создал Бог зверей земных по роду их, и скот по роду его, и всех гадов земных по роду их« (Быт. 1:24–25).

Примечательно то обстоятельство, что всемогущее Слово Творца обращается к земле и призывает ее соучаствовать в творении животного мира. Как возникли многочисленные виды живых существ – это для нас остается тайной. Возможно, по воле Творца в процессе эволюции, одни виды животных порождали другие виды, а когда они получали генетическую устойчивость, эволюция видов прекратилась. Но это только научные предположения, которые требуют дальнейших исследований. Если и была какая-то эволюция в пятый и шестой дни творения, то это, конечно, не та эволюция, которую развивал Дарвин и его последователи. Палеонтология, например, знает многие экземпляры различных ступеней в развитии птиц и ни одного промежуточного вида между ними. То же надо сказать и о других живых существах. Все это дает нам возможность утверждать, что не миллионы лет требовались для перехода одноклеточного организма в более сложный, а творческое слово «Да будет». Именно по этой причине в мире живых существ происходили резкие изменения – появились новые виды. Итак, в шестой творческий день земля во всех своих частях была уже населена живыми существами. Мир живых существ представлял стройное биологическое дерево, корень которого состоял из простейших, а верхние ветви – из высших животных. Но это «дерево» не имело еще цветка, который бы завершал и украшал его вершину. Не было еще человека – царя природы. Но вот явился и он. «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему [и] подобию Нашему, и да владычествуют они над… всею землею… И сотворил Бог человека по образу Своему – по образу Божию сотворил его» (Быт. 1:26–27). Так закончилась история шестидневного творения мира и человека. «И увидел Бог все, что Он создал, и вот хорошо весьма» (Быт. 1. 31).

Седьмой день

Быт. 2:2–3

«И совершил Бог к седьмому дню дела Свои… и почил в день седьмой от всех дел Своих». (Быт. 2:2–3).

Выражение Моисея, что «Бог почил от всех дел Своих…» нельзя понимать буквально. Слово «почил» здесь означает то, что создание новой твари прекратилось. Но если дела творения закончились шестым днем, то вместе с этим не кончились дела промысла Божия о мире и человеке. Промыслительная Божественная деятельность проявляется в сохранении сотворенного и в премудром руководстве его дальнейшего существования. Поэтому седьмой день мы должны понимать как день, продолжающийся до настоящего времени – день промысла Божия. Освятив седьмой день, Господь выделил его из других дней, сделал его днем священным для человека, днем прославления Премудрого, Всеблагого и Всемогущего Творца.

Палестина и еврейский народ во времена земной жизни Господа нашего Иисуса Христа. Административно-территориальное деление страны, основные географические объекты Палестины. Политическое положение Палестины. Религиозно-нравственное состояние народа: мессианские ожидания народа, Великий Синедрион, его состав и деятельность. Синагоги, книжники, фарисеи и саддукеи, зилоты.

Историко-географическое описание Палестины

Земля, где совершилось воплощение Бога–Слова, по которой две тысячи лет назад ходил Господь наш Иисус Христос с проповедью и на которой принес Он великую Жертву Любви за весь человеческий род, называется Палестиной. Благоговейные христиане дали ей название «Святая Земля».

Палестина – древняя родина евреев, где когда-то жили патриархи Авраам, Исаак и Иаков. Бог обещал эту землю их потомкам. Поэтому землю эту евреи называли обетованной.

В конце второго тысячелетия до Рождества Христова, когда израильтяне чудесным образом бежали из Египта от фараона, они под предводительством Иисуса Навина завоевали обетованную землю у ханаанских племен и стали ее полноправными хозяевами.

На этой земле протекала их история целое тысячелетие, до прихода на Восток римлян, разрушения ими Иерусалима и храма Господня. На этой земле в ветхозаветные времена Господь готовил избавление всему человечеству в лице грядущего Искупителя мира.

Палестина расположена вдоль восточного берега Средиземного моря. На севере ее окаймляют горы Ливан, Антиливан и Ермон. На юге она граничит с Синайской пустыней, а на востоке к ней непосредственно примыкает огромная Сирийско-Аравийская пустыня. Всего эта страна занимает площадь 25 124 кв. километра (См. карту).

Вдоль палестинского берега Средиземного моря проходил древний караванный путь из Египта в Месопотамию, с одной стороны, и в Грецию – с другой. Навьюченные товарами верблюды шли через холмы Галилеи в город Дамаск, где был пограничный пункт мировой торговли.

По своей природе Палестину можно назвать страной контрастов. Здесь есть и берег великого моря, и пустыня, и горы, и долины, и озера, и реки, и леса.

Климат тоже разнообразный. Если на севере Палестины, на величественных вершинах гор Ермона, лежат вечные снега, то в долине Мертвого моря жара достигает тропической силы. В городе Иерихоне и в его окрестностях при нестерпимой жаре люди носят легкие одежды, тогда как в 20 километрах в сторону, в верхней Иудее, бывают морозы и снег. Люди здесь живут в каменных домах и носят теплые одежды. В районе Иерусалима климат похож на среднеевропейский.

В Палестине встречается разнообразная растительность. На севере, в горах Ливана, растут пихты, кедры и другие хвойные деревья; на берегах Иордана пальмы и кипарисы; среди холмов Галилеи много дуба, маслин и смоковниц. Земля хорошо родит виноград, пшеницу и другие злаки, есть хорошие пастбища.

По характеру поверхности Палестина является плоскогорьем, изрезанным глубокими долинами и ущельями, по которым в зимнее время бурно несутся дождевые потоки. От Ливана на западе и Ермона на востоке тянутся по обеим сторонам Иордана огромные горные отроги на всем протяжении страны. На западе они известны под названием Неффалимовых и Ефремовых гор; на востоке же – Авранских, Галаадских и Аваримских гор. Кое-где горная цепь прерывается большими долинами.

На всем протяжении с севера на юг Палестина разделена на две части долиной реки Иордан. Долина Иордана представляет собой громадную расщелину между отвесными, оголенными, высокими скалами. В течение большей части года в этом ущелье стоит удушливая жара. Вероятно, поэтому на берегах Иордана никогда не было городов, и по ним с древних времен не проходила дорога.

Священная река берет начало в горах Ливана и Ермона и бурным потоком стекает в озеро Мером. Немного южнее Иордан протекает красивейшее в мире пресноводное и богатое рыбой Геннисаретское, или Тивериадское,, озеро, называемое также Галилейским морем. У этого озера Господь часто проповедовал народу о Царстве Божием.

От Тивериадского озера Иордан устремляется к Мертвому морю, в которое и вливается. В нижнем течении Иордана находятся те священные места, где начал свою проповедь св. Иоанн Креститель. Здесь Христос впервые явился народу и крестился от Иоанна. Здесь воды Иордана стали крещальной Купелью всего мира.

Мертвое море, куда впадает Иордан, производит мрачное впечатление. Его уровень лежит на 400 метров ниже уровня океана. Вода в нем горько-соленая и такая тяжелая, что самые мощные ветры едва колышут ее поверхность. Рыба в ней жить не может. Берега пустынные, серо-черного цвета, вулканического происхождения. Воды Мертвого моря во времена еврейских патриархов погребли под собой развращенные города Содом и Гоморру, которые были испепелены небесным огнем (Быт. 19:24–25).

К западу от Иорданской долины расположена главная часть Палестины, которая со времени завоевания римлянами делилась на три области, считая с севера на юг: Галилею, Самарию и Иудею.

Галилея славилась плодородием и живописностью пейзажей. Она богато орошается множеством источников, бегущих с гор Ливана и Ермона. Во времена Христа земля здесь хорошо обрабатывалась и засеивалась самыми разнообразными злаками. Несомненно, здесь, в Галилее, Христос говорил Свои притчи о сеятеле, семени и плевелах.

Через Галилею, как уже было сказано, проходил главный караванный торговый путь из Египта, поэтому эта область страны открыта для самых разнообразных влияний как с Востока, так и Запада. Это место было как бы мостом между Африкой, Малой Азией и Европой. Здесь, в городе Назарете, Христос провел Свои юные годы. Среди галилейских рыбаков Он избрал Себе первых апостолов. Большая часть Его служения протекала на берегах Галилейского (или Геннисаретского) озера.

Население Галилеи было многочисленно и трудолюбиво. Галилеяне обладали живым характером, были впечатлительны, любили новизну и легко поддавались новым и смелым идеям; при этом они отличались глубокой религиозностью.

В этой области жило много язычников. Постоянное общение с ними вырабатывало в галилеянах дух терпимости, которого были лишены жители Иудеи, отличавшиеся мелочным формализмом. Жители Иерусалима постоянно упрекали галилеян за ту легкость, с которой они обращались с язычниками, и высмеивали их скверное произношение.

Главными городами Галилеи были Тивериада, Хоразин, Назарет, Кана, Наин, Вифсаида и Капернаум, в котором Христос прожил большую часть времени Своего общественного служения.

Область Самария расположена южнее Галилеи. Это более ровная часть Палестины, очень удобная для поселения. Здесь проходило много событий еврейской истории. Когда-то вместе с Галилеей Самария составляла Северное Израильское царство, уничтоженное в 8 веке до н. э. ассирийцами. Завоеватели переселили в Самарию множество крестьян с востока, которые, смешавшись с оставшимися местными жителями, приняли их веру, сохраняя в то же время некоторые свои языческие обычаи, Их стали называть самарянами. Иудеи не хотели в них видеть братьев по религии, считая их полуязычниками. Это служило поводом к постоянным конфликтам. Вражда была так велика, что даже во времена Христа иудеи, путешествовавшие из Галилеи в Иерусалим, предпочитали два раза переходить Иордан, лишь бы миновать Самарию. Отсюда возникла и поговорка, что «иудеи с самарянами не общаются» (Ин. 4:9).

В южной части Палестины была расположена Иудея. Она являлась полной противоположностью Северу. Гористая, бесплодная и угрюмая Иудея представляла собой как бы пустыню с оазисами. Центром Иудеи был Иерусалим. Древний город, овеянный духом священных преданий и пятнадцати вековой истории, во время земной жизни Христа возвышался на Сионской горе, окруженной могучей стеною и глубоким рвом. Сердцем Иерусалима и всей Иудеи был храм Господень. Сюда на праздник Пасхи из рассеяния со всех концов мира стекались верующие евреи, чтобы принести жертву Богу. По большим праздникам в город приходил и Христос, но начальники иудейские враждебно относились к Спасителю, они преследовали Его, поэтому Иисус Христос больше любил проповедовать в Галилее, нежели в Иудее.

В восемнадцати километрах к югу от Иерусалима, в низине, между холмов, расположен город Вифлеем. Здесь родился Господь наш Иисус Христос.

По другую сторону Иордана, на восток, вся местность называется Заиорданье. В древние времена там жили моавиты и аморреи, преграждавшие Моисею путь к обетованной земле. Севернее лежала земля Уц, родина праведного страдальца Иова. В своей северной части Заиорданская Палестина обнимала пять округов: Итурею, Голан, Трахонитиду, Ватанею и Авран.

К югу от Голана и к западу от Аврана был расположен ряд городов, известных в Евангелии под общим названием Десятиградия, или, по-гречески, Декаполис. Эти города не раз посещал Христос.

Южная часть Заиорданья называлась Галаад, или Перея

Политическое положение Палестины

Перед пришествием в мир Спасителя и во время Его земной жизни Палестина находилась под властью Римской мировой Державы.

Еще в 63 году до Рождества Христова римский полководец Помпеи ввел свои войска в Иудею и присоединил ее к римской провинции Сирии. Спустя немного времени (в 713 году от основания Рима, или в 37 году до Рождества Христова) идумейский князь Ирод, прозванный Великим, получил от Римского Сената царский титул и в течение тридцати семи лет управлял всей Палестиной и Идумеей.

Войдя в состав Римской империи, иудеи оказались в самой гуще мирового политического, социального и религиозного брожения. В те годы Рим достиг высшего расцвета. Капитолий гордо вознесся над миром, внушая почтение и страх многочисленным народам, населявшим и окружавшим империю. Римские чиновники наводняли отдаленнейшие уголки огромного государства, взимая с провинций колоссальные налоги. Не затрагивая видимости самоуправления провинций, римские диктаторы постепенно лишали их военной и политической самостоятельности. Обещая, подкупая, принуждая, они и у себя на родине положили конец всем политическим свободам, разгромив республиканскую партию и создав режим военной диктатуры. После борьбы диктаторов в гражданской войне Октавиан Август стал самодержавным правителем Римской империи с титулом принцепса. Вскоре по всей стране Августу стали воздвигать храмы и статуи, ему пели славословия, его объявили «сотером»– спасителем мира.

Это зрелище все более и более возвеличивающейся империи, подавляющей свободу и обоготворяющей своего владыку, не могло не производить впечатления на людей Востока. Все чувствовали, что наступает нечто новое, непонятное. Для иудеев же вопрос решался просто. Для них мировая империя была царством Зверя, которое падет от меча грядущего Мессии. Враждебно относясь к римскому владычеству, иудеи с таким же чувством относились и к Ироду Великому, который, вопреки воле народа, при поддержке римлян, захватил власть в Иудее.

Проводя политику Рима в Иудее, Ирод жестоко подавлял народные волнения. Сразу же после воцарения Ирод провел реорганизацию Верховного Совета, Высшего иудейского судебного двора (Синедриона). Царь приказал казнить 45 членов Совета, а так как Верховный Совет состоял, по свидетельству Иосифа Флавия, из 71 члена, то оставшиеся в живых 26 против 45-ти, вновь назначенных царем, ничего не могли провести в жизнь даже при соблюдении всей законности. Так одним кровавым ударом высшая законодательная власть Иудеи оказалась в руках Ирода. Интересы царя-идумеянина были далеки от интересов правоверных евреев. Человеку сильному, жестокому и страстному, Ироду были глубоко чужды религиозные проблемы, которые тогда волновали иудеев и весь мир. Распутство и постройки, войны и политические интриги поглощали его целиком. Гордый и честолюбивый, он мечтал затмить славу царя Соломона и развернул кипучую строительную деятельность. При нем Палестина покрылась многочисленными зданиями. Он с одинаковым рвением занимался сооружением ипподрома, театров, храмов в честь императора Августа и перестройкой Иерусалимского храма. Последний, правда, был предметом его особенных забот: Ирод вложил в него огромные средства и превратил в одно из чудес света. Он гордился своим храмом. Однако и эта его заслуга не завоевала ему любовь народа.

По отношению к своим подданным Ирод был деспотом, жестоким и кровожадным тираном. Болезненно подозрительный, он укреплял свой трон ценой многих преступлений. Он умертвил Мариамну, одну из своих многочисленных жен, вместе с двумя ее сыновьями – Александром и Аристовулом. Узнав через свою сестру Соломею о местопребывании последних потомков Хасмонеев. Ирод казнил их заодно с мужем сестры.

За пять дней до смерти Ирод казнил своего сына Антипатра. Когда об этом узнал кесарь Август, то он, указывая на Ирода, сказал своим приближенным: «Я хотел бы лучше быть его свиньей, чем сыном». Кесарь при этом имел в виду иудейский закон, который запрещал употреблять в пищу свиное мясо.

Но самым жестоким и кровожадным преступлением Ирода было избиение множества невинных Вифлеемских детей, о котором рассказывает евангелист Матфей (Мф. 2:16–18). Последние дни Ирода были ужасны, его постигла мучительная болезнь. На одре болезни он сыпал проклятиями, пытался кончить самоубийством, бредил кровавыми расправами. Иосиф Флавий сообщает, что Ирод отдал приказ своей сестре – собрать в Иерихоне 15 000 знатных иудеев и в момент его смерти предать их смерти, чтобы хоть этим способом заставить народ плакать. Но приказ этот не был выполнен. День кончины Ирода Великого стал впоследствии национальным еврейским праздником. Похороны Ирода были пышными. За гробом, в котором последний иудейский царь лежал облаченный в багряницу и увенчанный драгоценной диадемой, шли его три уцелевших сына: Архелай, Филипп и Антипа.

После смерти Ирода Великого император Август разделил (согласно завещанию Ирода) его царство между тремя сыновьями следующим образом: Архелай получил власть над Идумеей, Иудеей и Самарией; Антипа – над Галилеей и Переей; а Филипп–над Итуреей, Гавлонитидой и Трахонитской областью. Антипа и Филипп получили от кесаря титулы тетрархов (четверовластников), Архелай же – этнарха (областной правитель).

Архелай претендовал на царский престол Иудеи, но Август оставил за ним титул этнарха, пообещав сделать его царем при условии, что он того заслужит. Но Архелай так и не заслужил царского достоинства. Подобно отцу, он был жестоким правителем, но не унаследовал от отца государственных способностей. Народ его не любил и боялся так же, как и Ирода Великого. Правление Архелая длилось до 6 года по Р. X. За избиение трех тысяч иудеев в праздник Пасхи и за другие преступления Август сослал Архелая в Галлию, где он и умер.

На место Архелая с этого времени Сенат стал назначать римских чиновников, которые назывались прокураторами (губернаторами). Прокуратор командовал войском, собирал налоги и имел право казнить за важные преступления, действуя именем императора. В то время Синедрион имел только видимую самостоятельность, на самом же деле он был во многом ограничен римскими законами. Управляя Иудеей, Самарией и Идумеей, прокураторы в то же время находились в зависимости от римского правителя, легата Сирии – провинции, в которую входила и Палестина.

Местопребыванием прокураторов был портовый город Кесария, но на большие праздники, особенно Пасху, они переселялись в Иерусалим для наблюдения за порядком и усмирения народных волнений, которые неоднократно происходили во время праздников. Пятым прокуратором Иудеи был Понтий Пилат (26–36 гг. по Р. Х.), при котором был казнен Господь наш Иисус Христос. Вскоре после евангельских событий за жестокое избиение самарян он был сослан императором Тиверием в Галлию, где окончил жизнь самоубийством.

Ирод Антипа (4–39 гг. по Р. X.), тетрарх Галилеи и Переи,. был властелином хитрым, тщеславным и развратным. Он оставил свою первую жену, дочь царя Ареты, и женился на Иродиаде, которая была женой его брата Филиппа. За эту преступную связь его обличал св. Иоанн Креститель (Мк. 6:18). Иродиада возненавидела святого Пророка и добилась его смерти.

Сторонники Ирода Антипы назывались иродианами. Они так же, как и Ирод проводили в Галилее политику Рима и были враждебно настроены по отношению к фарисеям. Несколько лет спустя после евангельских событий римский император Калигула сослал Ирода Антипу в Галлию (39 г. по Р. Х.), откуда впоследствии он был переведен в Испанию, где и умер.

Ирод Филипп управлял северо-восточной частью Палестины. Местом его жительства был г. Пенеас, находившийся у истоков Иордана. Филипп украсил, обстроил этот город назвал его Кесарией Филипповой. Правил он до самой своей смерти (34 г. по Р. X.).

4. Религиозное Состояние Еврейского народа

В первой части Священной Библейской истории уже кратко говорилось о религиозных сектах и религиозной жизни евреев после Вавилонского плена.

Надо сказать, что с тех пор и до времени пришествия Христа на землю в религиозной жизни евреев мало что изменилось. На вершине Сиона, в древнем Иерусалиме, по-прежнему утром и вечером звучали серебряные трубы левитов, возвещавшие о начале богослужения в храме Господнем. Священнослужители и народ собирались в Храм для принесения ежедневной жертвы Богу. А в праздничные дни, особенно на Пасху, в Иерусалим стекались тысячи паломников, чтобы очиститься, помолиться и воздать хвалу Богу Израиля.

Со времени Вавилонского плена религиозная вера в народе не угасала, она постоянно поддерживалась в нем его ревностными учителями: книжниками и фарисеями.

Каждую субботу правоверные иудеи, начиная с двенадцатилетнего возраста, посещали синагоги, которые в то время строились везде, даже в небольших селениях Палестины. В больших городах их было несколько, а в Иерусалиме наряду с великим храмом их насчитывалось до четырехсот. Синагоги не только служили местом для молитвенных собраний верующих, но были также школами для воспитания детей в законе Божием. Благодаря синагогам закон Моисеев внедрялся в народ по всей Палестине и далеко за ее пределами.

Слово «синагога» обозначает собственно «дом собрания». Внутри такие дома представляли собой довольно просторные залы, обыкновенно прямоугольной формы, иногда разделенные колоннадой на три придела. В глубине находился особый шкаф, завешанный покрывалом. В нем хранились свитки Закона и других книг Священного Писания. Посреди синагоги возвышалась кафедра с сидением для чтеца или проповедника и с аналоем для свитков. Читать и толковать Священное Писание в синагоге разрешалось каждому иудею, достигшему тридцатилетнего возраста.

Во главе синагоги стоял книжник, или учитель Закона.

В Евангелии книжники упоминаются или вместе с первосвященниками, или с фарисеями. Но фарисей и книжник–это не одно и то же. Почти все книжники были фарисеями, из чего вовсе не следует, что и все фарисеи были книжниками. Книжники представляли класс образованных людей, знатоков Закона, поэтому их иногда называли законниками; фарисеи же представляли собой партию, выражавшую определенное религиозное течение. По своим религиозным взглядам книжник мог быть и фарисеем, и саддукеем, и ессеем.

Объем деятельности у книжников был большой. Они переписывали Священные книги, хранили в памяти предания. В синагогах, на молитвенных собраниях, они толковали Священное Писание, учили детей Закону Божию, а также были юристами и судьями народа. Книжники придерживались буквального толкования Закона, строго следуя предписаниям предания.

В религиозной жизни они были формалистами, довольствуясь мелочным соблюдением всех внешних правил. За это Христос часто обличал книжников и фарисеев в Своих проповедях.

Как книжники, так и фарисеи в те времена взяли на себя полномочия духовных учителей и вождей избранного народа. Они усиливали в нем религиозное чувство, следили за строгим исполнением закона Моисеева и предания старцев, ограждали свой народ от иностранных языческих влияний и вселяли в него чувство патриотизма.

Но, взяв на себя такую ответственную миссию, книжники и фарисеи сами были далеки от подлинно религиозной жизни.

Религиозность книжников и фарисеев ограничивалась одной лишь обрядностью чисто внешнего характера. Если внешние предписания выполнены, то человек ничего больше не должен Богу. Искреннее раскаяние, смирение и усердная молитва были чужды книжнику и фарисею. Мелочность преданий заслоняла перед ними самые важные основы Божественного Закона. Лицемерие, безмерная гордость и презрение к «толпе» – вот основные черты, составляющие характер книжника и фарисея евангельских времен. Правда, со стороны казалось, будто они живут и действуют исключительно во славу Божию. Однако на самом деле они искали славы и чести только для самих себя.

Разумеется, такие духовные вожди народа и сами были далеки от спасения, и народ вводили в заблуждение. Вот почему в Евангелии мы так часто слышим грозные обличительные слова Спасителя, обращенные к книжникам и фарисеям. За это «слепые вожди» возненавидели Христа, не признали в Нем посланного Богом Спасителя и предали Его смерти. Таким образом, религиозные вожди Израиля, думавшие, что своим «благочестием» они способствуют наступлению Мессианского Царства, сами того не зная, отвернулись от истинного Мессии и стали ждать лжемессию.

Другой религиозной сектой, которая враждебно относилась ко Христу, были саддукеи. По своему составу религиозная партия саддукеев охватывала представителей правящей иудейской аристократии. Входили в нее в основном представители высшего духовенства. Первосвященники, занимавшие высшее положение в синедрионе, были саддукеями. Вся цель их деятельности сводилась к сохранению за собой господствующего положения в стране. Отрицая будущую жизнь и воскресение, они, естественно, приходили к тому, что единственной целью существования считали достижение земных благ.

Народ, уважавший фарисеев за их веру и патриотизм, ненавидел саддукеев, которые открыто смеялись над народной религией, проводили явно антипатриотическую политику и грабили население. Свой авторитет в глазах народа саддукеи потеряли еще в эпоху греческого господства. Тогда они всячески унижали свой сан, чтобы пресмыкательством добиться благосклонности у Птоломеев и сирийских царей. Заразившись греческим полуверием и скептицизмом, они отошли от всякого участия в знаменитой Маккавейской борьбе. Когда же на смену грекам пришли римляне, саддукеи поспешили заверить римских прокураторов в своей преданности кесарю, чтобы только сохранить за собой власть в Иудее. Боясь, как бы Великий Проповедник из Назарета не нарушил их покой и не вызвал гнев Рима, первосвященники осудили Христа на смерть.

Синедрион, который был Высшим Судом у евреев, в то время, как мы уже говорили, состоял из 71 члена. Все члены Синедриона делились на три категории:

1. Первосвященники – правящий первосвященник, все бывшие первосвященники, а также и главы важнейших священнических семейств;

2. Старейшины – священники и миряне, представлявшие наиболее влиятельные и богатые семьи еврейского народа

3. Книжники, или учителя Закона, которые играли важную роль в Синедрионе. Там они являлись как бы судьями – экспертами, указывая в каждом нужном случае подходящие нормы Закона и предания.

Синедрион, учрежденный после Вавилонского плена, выносил решения по важнейшим делам как религиозного, так и политического характера. В евангельские времена римляне во многом урезали его власть, и, в частности, лишили его права выносить смертные приговоры.

В то время ожидание пришествия Мессии в еврейском народе достигло предела. Иудеи невольно чувствовали, что время Мессии пришло. Поэтому при появлении в Иудее выдающегося проповедника или пророка все невольно спрашивали, не он ли Христос. Многие при этом не ясно представляли себе, в каком виде явится Христос, и хотели видеть в Нем земного царя, который покорит иудеям весь мир и создаст на земле вечное еврейское царство.

Самыми страстными мессианистами в то время были зилоты, которые пытались насильственно ускорить явление Мессии. Иосиф Флавий выразительно называет их «мальчишками», которые были готовы отдать свою жизнь за национальное освобождение Израиля. Они возмущались как против Ирода – идумеянина, так и против римлян. Организованные в небольшие группы, они совершали вооруженные нападения по всей стране. Народ называл их сикариями – людьми с кинжалами (Деян. 21:38). Считая только Бога своим Царем, они открыто призывали иудеев на борьбу с римлянами. Эта деятельность сикариев в 66 году после Р. X. привела в Палестине к взрыву большого восстания против Рима, которое закончилось печально для иудеев.

Но не все иудеи смотрели на Христа как на земного царя, более духовные люди ожидали в Нем Мессию, Который искупит человека от рабства греху, водворит мир в возмущенной душе, призовет к Себе всех труждающихся и обремененных и создаст вечное Божие Царство на земле.

Таково было религиозно-нравственное состояние еврейского народа, когда на землю пришел Господь наш Иисус Христос. Сведения об этом периоде жизни иудейского народа взяты из Евангелия и у Иосифа Флавия, из его труда «Иудейские древности»[6].


[1] http://www.pravoslavie.ru/104777.html

[2] https://azbyka.ru/desyat-zapovedej-zakona-bozhego-ih-prakticheskoe-primenenie-v-zhizni

[3] http://www.pravoslavie.ru/104777.html

[4] https://azbyka.ru/desyat-zapovedej-zakona-bozhego-ih-prakticheskoe-primenenie-v-zhizni

[5] https://azbyka.ru/otechnik/Spravochniki/spravochnik-pravoslavnogo-cheloveka-chast-1-pravoslavnyj-hram/2

[6] https://azbyka.ru/otechnik/Veniamin_Pushkar/svjashennaja-biblejskaja-istorija-novogo-zaveta/2