Московская область, г. Сергиев Посад, Лавра, Академия

Билет 25

Восьмая заповедь. Грех против этой заповеди. Нестяжательство.

Восьмая Заповедь

Не укрáди.( Не кради). Исход 20:15 и Второзаконие 5:19

Восьмой заповедью Господь Бог запрещает кражу, то есть присвоение каким бы то ни было образом того, что принадлежит другим.

Запрещая все виды отнятия собственности у ближнего, эта заповедь повелевает нам быть бескорыстными, щедрыми, честными, трудолюбивыми, милосердными и правдивыми. Чтобы не грешить против этой заповеди, необходимо любить другого, как самого себя, и не делать другим того, чего сам себе не желаешь.

Самая же высшая добродетель, внушаемая восьмой заповедью, — это совершенное нестяжание, отречение от всякой собственности и даже желания ее. Но к этой добродетели Господь обязывает не всех , а только тех, которые желают достигнуть высшего нравственного совершенства:
«если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах» (Мф. 19, 21).

 Ниже перечисленны грехи, впадание в которых связано с нарушением восьмой Заповеди Божия и относится к грехам против ближних.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ГРЕХОВ ПО ВОСЬМОЙ ЗАПОВЕДИ

  • Не присваивал ли себе чужой собственности: воровством, насилием или обманом, при помощи подделки документов, обмериванием, обвешиванием, обсчитыванием, фальшивыми деньгами, продажей негодного товара вместо хорошего?
  • Не согрешил ли когда-либо против ближних какою-либо ложью или хитростью с целью повредить их благосостоянию или присвоить что-нибудь из их имущества?
  • Не утаивал ли найденного, лицемерно умалчивая о своей находке?
  • Не скрывал ли вора? Не прятал ли краденного?
  • Всегда ли возвращал взятое взаймы? Не прикидывался ли несостоятельным, чтобы не платить долга? Не затягивал ли платеж умышленно, с целью «прокрутить деньги» или просто из жадности?
  • Не нанес ли умышленного вреда имуществу ближнего, например, поджогом? Не портил ли вещей, взятых у другого на время? Не терял ли их?
  • Состоя на службе, частной или государственной, не грешил ли тунеядством, не ленился ли работать, не притворялся ли больным, чтобы даром получать жалование или плату?
  • Не притворялся ли бедняком или даже нищим, чтобы жить за счет благотворительности и подаяния от добрых и доверчивых людей?
  • Не согрешил ли лихоимством, не давал ли денег в рост под проценты?
  • Не наживался ли на чужом горе, беря с людей повышенную плату в их безысходном состоянии? Не брал ли с людей чрезмерно большую плату за работу или услугу, пользуясь их крайней нуждой в последних?
  • Занимая высокий пост на государственной или церковной службе, не согрешил ли мздоимством, не брал ли и не вымогал ли подарков и взяток? Не ждал ли подарков, чтобы произвести суд или решить какое дело, не терпящее отсрочки?
  • За взятки не извращал ли дело, выставляя правое неправым и наоборот?
  • За мзду, предложенную сильными и знатными, не возвышал ли недостойных, обходя более достойных? Не добивался ли сам чинов и наград, предлагая сильным мира сего взятки и подарки?
  • Не согрешил ли святотатством, кражей и присвоением церковного имущества?
  • Не согрешил ли несострадательностью к несчастным, немилосердием к бедным, особенно вдовам и сиротам, неподаянием милостыни или неоказанием посильной помощи всем нуждающимся в ней?
  • Не грешен ли скупостью во вред своему здоровью и здоровью ближних?
  • Не расточал ли своего имущества на пьянство, рестораны, азартные игры и излишнюю роскошь?[1]

Нарушением этой заповеди является присвоение чужой собственности — как общественной, так и частной. Виды воровства могут быть разнообразны: грабеж, кража, обман в торговых делах, подкуп, взяточничество, уклонение от налогов, тунеядство, святотатство (то есть присвоение церковного имущества), всевозможные аферы, махинации и мошенничество. Кроме того, к грехам против восьмой заповеди можно отнести всякую нечестность: ложь, обман, лицемерие, лесть, подхалимство, человекоугодие, так как этим люди пытаются приобрести что-то (например, расположение ближнего) нечестно.

«Ворованным добром не выстроишь дом», — говорит русская пословица. И еще: «Сколь веревочка ни вейся, а конец будет». Наживаясь на присвоении чужой собственности, человек рано или поздно будет за это расплачиваться. Совершённый грех, каким бы незначительным он ни казался, обязательно возвращается. Один знакомый авторам этой книги человек во дворе случайно ударил и поцарапал крыло машины соседа. Но ничего не сказал ему и не возместил ущерб. Через некоторое время в совершенно другом месте, вдали от его дома, его собственную машину так же поцарапали и скрылись с места происшествия. Удар был нанесен в то же крыло, которое он испортил соседу.

К нарушению заповеди «Не кради» ведет страсть сребролюбия. Именно она привела Иуду к предательству. Евангелист Иоанн прямо называет его вором (см.: Ин 12, 6).

Побеждается страсть любостяжания воспитанием в себе нестяжания, милосердием к бедным, трудолюбием, честностью и возрастанием в духовной жизни, ибо привязанность к деньгам и другим материальным ценностям всегда происходит от бездуховности[2].

Нестяжание

Нестяжа́ние — 1) евангельская добродетель, выражаемая в независимости человека от страсти накопительства, чрезмерной привязанности к материальным благам; 2) предмет одного из трёх монашеских обетов.

«Удовлетворение себя одним необходимым. Ненависть к роскоши и неге. Милосердие к нищим. Любление нищеты евангельской. Упование на промысл Божий. Последование Христовым заповедям. Спокойствие и свобода духа и беспопечительность. Мягкость сердца». свт. Игнатий (Брянчанинов)

«Никакой слуга не может служить двум господам, ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне (Лук. 16:13[3].

Священнослужители Православной Церкви и их иерархия. Церковнослужители Православной Церкви, их название и обязанности.

Иерархия Русской Православной Церкви

Русская Православная Церковь как часть Вселенской Церкви, имеет ту же трехстепенную иерархию, которая возникла на заре христианства. 
Священнослужители разделяются на диаконов, пресвитеров и епископов. 
Лица, находящиеся на двух первых священных степенях, могут принадлежать как к монашествующему (черному), так и к белому (женатому) духовенству. 
С XIX века в нашей Церкви существует заимствованный с католического Запада институт целибата, однако на практике он встречается крайне редко. В этом случае духовное лицо остается безбрачным, но не приносит монашеских обетов и не принимает пострига. Священнослужители могут вступать в брак только до принятия сана. 
[По-латыни «целибат» (caelibalis, caelibaris, celibatus) — неженатый (холостой) человек; в классической латыни слово caelebs обозначало «не имеющий супруги» (и девственник, и разведенный, и вдовец), однако в позднеантичный период народная этимология связала его с caelum (небо), и так оно стало пониматься в средневековой христианской письменности, где использовалось при речи об ангелах, заключая в себе аналогию между девственной жизнью и ангельской; согласно Евангелию, на небесах не женятся и не выходят замуж (Мф. 22,30; Лк. 20, 35).] В схематическом виде священническая иерархия может быть представлена в следующем виде: 

БЕЛОЕ ДУХОВЕНСТВО ЧЕРНОЕ ДУХОВЕНСТВО
I. ЕПИСКОП (АРХИЕРЕЙ)
Патриарх
Митрополит
Архиепископ
Епископ
II. СВЯЩЕННИК
Протопресвитер Архимандрит
Протоиерей (старший священник) Игумен
Иерей (священник, пресвитер) Иеромонах
III. ДИАКОН
Архидиакон (старший диакон, служащий с Патриархом) Архидиакон (старший диакон в монастыре)
Протодиакон (старший диакон, как правило, в соборе)
Диакон Иеродиакон


ПРИМЕЧАНИЕ: сану архимандрита в белом духовенстве иерархически соответствуют митрофорный протоиерей и протопресвитер (старший священник в кафедральном соборе). 

Монах (греч. μονος — уединенный) — лицо, посвятившее себя служению Богу и давшее обеты (обещания) послушания, нестяжательства и безбрачия. Монашество имеет три степени. 
Искус (его продолжительность, как правило, составляет три года), или степень послушника, служит вступлением в монашескую жизнь, чтобы желающие ее испытали прежде свои силы и лишь после того произносили невозвратные обеты. 
Послушник (иначе — новоначальный) носит не полное одеяние инока, а лишь рясу и камилавку, и потому эта степень называется также рясофором, т. е. ношением рясы, дабы в ожидании принятия монашеских обетов послушник утверждался на избранном пути. 
Ряса — это одежда покаяния (греч. ρασον — поношенная, ветхая одежда, вретище). 
Собственно иночество разделяется на две степени: малый ангельский образ и великий ангельский образ, или схима. Посвящение себя иноческим обетам именуется пострижением. 
Клирика может постригать только архиерей, мирянина — также иеромонах, игумен или архимандрит (но в любом случае монашеский постриг совершается лишь с разрешения епархиального архиерея). 
В греческих монастырях Святой Горы Афон постриг совершается сразу в великую схиму. 
При пострижении в малую схиму (греч. το μικρον σχημα — малый образ) рясофорный монах становится мантийным: получает новое имя (его выбор зависит от постригающего, ибо оно дается в знак того, что отрекающийся от мира монах полностью подчиняется воле игумена) и облачается в мантию, что знаменует «обручение великаго и ангельскаго образа»: она не имеет рукавов, напоминая иноку, что он не должен творить дела ветхого человека; свободно развеваясь при ходьбе мантия, уподобляется крыльям Ангела, сообразно монашескому образу Монах облачается также в «шлем спасения» (Ис. 59, 17; Еф. 6, 17; 1 Фес. 5, 8) — клобук: как воин покрывает себя шлемом, идя на брань, так и инок надевает клобук в знак того, что стремится отвратить очи и закрыть уши, чтобы не видеть и не слышать суеты мира. 

Более строгие обеты всецелого отречения от мира произносятся при принятии великого ангельского образа (греч. το μεγα αγγελικον σχημα ). При пострижении в великую схиму монаху еще раз дается новое имя. Одежды, в которые облачается великосхимник, отчасти те же, что носят и иноки малой схимы: ряса, мантия, — но вместо клобука великосхимник надевает куколь: остроконечную шапочку, покрывающую главу и плечи кругом и украшенную пятью крестами, расположенными на челе, на груди, на обоих плечах и на спине. Иеромонах, принявший великую схиму, может совершать богослужения. 
Архиерей, постригшийся в великую схиму, должен отказаться от епископской власти и управления и остаться до конца дней схимником (схиепископом). 
Диакон (греч. διακονος — служитель) не имеет права самостоятельно совершать богослужения и церковные таинства, он является помощником иерея и епископа. Диакон может быть возведен в сан протодиакона или архидиакона. 
Сан архидиакона встречается крайне редко. Его имеет диакон, постоянно сослужащий Святейшему Патриарху, а также диаконы некоторых ставропигиальных монастырей. 
Диакон-монах именуется иеродиаконом. Существуют также иподиаконы, которые являются помощниками епископов, но не входят в число священнослужителей (они принадлежат к низшим степеням клира вместе с чтецами и певцами). 

Пресвитер (от греч. πρεσβυτερος — старший) — священнослужитель, имеющий право совершать церковные таинства, за исключением таинства Священства (хиротонии), т. е. возведения в священный сан другого лица. В белом духовенстве — это иерей, в монашестве — иеромонах. Иерей может быть возведен в сан протоиерея и протопресвитера, иеромонах — в сан игумена и архимандрита. 
Епископы, именуемые также архиереями (от греч. приставки αρχι — старший, главный), бывают епархиальными и викарными. Епархиальный архиерей, по преемству власти от святых Апостолов, есть предстоятель местной Церкви — епархии, канонически управляющий ею при соборном содействии клира и мирян. Он избирается Священным Синодом. Архиереи носят титул, включающий обычно наименование двух кафедральных городов епархии. По мере надобности в помощь епархиальному архиерею Священным Синодом назначаются викарные епископы, в титул которых включается именование только одного из крупных городов епархии. Епископ может быть возведен в сан архиепископа или митрополита. После учреждения Патриаршества на Руси митрополитами и архиепископами могли быть только архиереи некоторых древних и крупных епархий. Сейчас сан митрополита, так же, как и сан архиепископа, является лишь наградой для епископа, что делает возможным появление даже титулярных митрополитов. 
Архиереи отличительным знаком своего достоинства имеют мантию — длинную, застегивающуюся на шее, накидку, напоминающую монашескую мантию. Впереди, на двух ее лицевых сторонах, сверху и снизу, нашиты скрижали — прямоугольные платы из ткани. На верхних скрижалях обычно помещаются изображения евангелистов, кресты, серафимы; на нижней скрижали с правой стороны — буквы: е, а, м или п, означающие сан архиерея — епископ, архиепископ, митрополит, патриарх; на левой — первая буква его имени.  Только в Русской Церкви Патриарх носит мантию зеленого цвета, митрополит — голубого, архиепископы, епископы — лилового или темно-красного. 
Великим Постом члены епископата Русской Православной Церкви носят мантию черного цвета. Традиция употребления цветных архиерейских мантий на Руси довольно древняя, сохранилось изображение первого русского патриарха Иова в голубой митрополичьей мантии. 
Черную мантию со скрижалями, но без священных изображений и букв, обозначающих сан и имя, имеют архимандриты. Скрижали архимандричьих мантий обычно имеют гладкое красное поле, окруженное золотым галуном. Во время богослужения все архиереи употребляют богато украшенный посох, именуемый жезлом, который является символом духовной власти над паствой. Только Патриарх имеет право входить с жезлом в алтарь храма. Остальные епископы перед царскими вратами отдают жезл иподиакону-посошнику, стоящему за богослужением справа от царских врат. 

Согласно Уставу Русской Православной Церкви, принятому в 2000 году Юбилейным Архиерейским Собором, епископом может стать мужчина православного исповедания в возрасте не моложе 30 лет из монашествующих или не состоящих в браке лиц белого духовенства с обязательным пострижением в монашество. 

Традиция избирать епископов из лиц монашеского чина сложилась на Руси уже в домонгольский период. Эта каноническая норма сохраняется в Русской Православной Церкви и доныне, хотя в ряде Поместных Православных Церквей, например в Грузинской, монашество не считается обязательным условием поставления на архиерейское служение. В Константинопольской Церкви, напротив, лицо, принявшее монашество, не может стать архиереем: там принято положение, согласно которому человек, отрекшийся от мира и принесший обет послушания, не может руководить другими людьми. 
Все иерархи Константинопольской Церкви являются не мантийными, а рясофорными монахами. 
Епископами Русской Православной Церкви могут стать также принявшие монашество овдовевшие или разведенные лица. Избираемый кандидат должен соответствовать высокому званию епископа по нравственным качествам и иметь богословское образование. 
На епархиального архиерея возлагается широкий круг обязанностей. Он рукополагает и назначает клириков на место их служения, назначает сотрудников епархиальных учреждений и благословляет монашеские постриги. Без его согласия ни одно решение органов епархиального управления не может быть проведено в жизнь.
В своей деятельности епископ подотчетен Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси. Правящие епископы на местах являются полномочными представителями Русской Православной Церкви перед органами государственной власти и управления. 
Первенствующим епископом Русской Православной Церкви является ее Предстоятель, носящий титул — Святейший Патриарх Московский и всея Руси. Патриарх подотчетен Поместному и Архиерейскому Соборам. Его имя возносится за богослужениями во всех храмах Русской Православной Церкви по следующей формуле: «О Великом Господине и Отце нашем (имя), Святейшем Патриархе Московском и всея Руси». 
Кандидат в Патриархи должен быть архиереем Русской Православной Церкви, обладать высшим богословским образованием, достаточным опытом епархиального управления, отличаться приверженностью к каноническому правопорядку, пользоваться доброй репутацией и доверием иерархов, клира и народа, «иметь доброе свидетельство от внешних» (1 Тим. 3,7), быть не моложе 40 лет. 
Сан Патриарха является пожизненным. На Патриарха возложен широкий круг обязанностей, связанных с попечением о внутреннем и внешнем благосостоянии Русской Православной Церкви. Патриарх и епархиальные архиереи имеют штамп и круглую печать с именем и титулом. 

Согласно п. 1У.9 Устава Русской Православной Церкви, Патриарх Московский и всея Руси является епархиальным архиереем Московской епархии, состоящей из города Москвы и Московской области. В управлении этой епархией Святейшему Патриарху помогает Патриарший Наместник на правах епархиального архиерея, с титулом митрополита Крутицкого и Коломенского. Территориальные границы управления, осуществляемого Патриаршим Наместником, определяются Патриархом Московским и всея Руси (в настоящее время митрополит Крутицкий и Коломенский управляет храмами и монастырями Московской области за вычетом ставропигиальных). Патриарх Московский и всея Руси является также Священноархимандритом Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, ряда других монастырей, имеющих особое историческое значение, и управляет всеми церковными ставропигиями (слово ставропигия образовано от греч. σταυρος — крест и πηγνυμι — водружать: крест, устанавливаемый Патриархом при основании храма или монастыря в любой епархии, означает их включение в Патриаршую юрисдикцию). 
[Поэтому Святейший Патриарх именуется Священноигуменом ставропигиальных монастырей (например, Валаамского). Правящие архиереи в отношении к своим епархиальным обителям также могут называться Священноархимандритами и Священноигумнами. Вообще следует отметить, что приставка «священно-» иногда добавляется к наименованию сана клириков (священноархимандрит, священноигумен, священнодиакон, священноинок); однако не следует прилагать эту приставку ко всем без исключения словам, обозначающим духовное звание, в частности, к словам, уже являющимся составными (протодиакон, протоиерей).] 

Святейшего Патриарха, в соответствии с мирскими представлениями, часто называют главой Церкви. Однако по православному вероучению Глава Церкви — Господь наш Иисус Христос; Патриарх же является Предстоятелем Церкви, т. е. епископом, который молитвенно предстоит пред Богом за всю свою паству. Часто Патриарх именуется также Первоиерархом или Первосвятителем, поскольку является первым по чести среди других равных ему по благодати иерархов[4].

Церковнослужители — вспомогательные лица, участвующие в общественном богослужении — алтарникичтецы, певцы, канонархи и т.п. Поставляются через посвящение.

Алта́рник — именование мужчины-мирянина, помогающего священнослужителям в алтаре. Термин не употребляется в канонических и литургических текстах, но стал общепринятым в указанном значении к концу XX в. во многих европейских епархиях в Русской Православной Церкви  Наименование «алтарник» не является общепринятым. В сибирских епархиях Русской Православной Церкви оно не употребляется; вместо него в данном значении обычно используется более традиционный термин пономарь, а также послушник. Над алтарником не совершается таинство священства, он лишь получает от настоятеля храма благословление прислуживать в алтаре.  В обязанности алтарника входит наблюдение за своевременным и правильным возжжением свечей, лампад и иных светильников в алтаре и пред иконостасом; подготовка облачения священников и диаконов; принесение в алтарь просфор, вина, воды, ладана; разжигание угля и подготовка кадила; подавание плата для отирания уст во время Причащения; помощь священнику при совершении таинств и треб; уборка в алтаре; при необходимости — чтение во время богослужения и исполнение обязанностей звонаря. Алтарнику запрещено касаться престола и его принадлежностей, а также переходить с одной стороны алтаря на другую между престолом и Царскими вратами. Алтарник носит стихарь поверх мирской одежды.  
 
   Чтец
 (псало́мщик; ранее, до конца XIX — дьячок, лат. lector) — в христианстве — низший чин церковнослужителей, не возведенный в степень священства, читающий во время общественного богослужения тексты Священного Писания и молитвы. Кроме того, по древней традиции, чтецы не только читали в христианских храмах, но и растолковывали значение трудно понятных текстов, переводили их на языки своей местности, произносили проповеди, обучали новообращённых и детей, пели различные гимны (песнопения), занимались благотворительностью, имели и другие церковные послушания. В православной церкви чтецы посвящаются архиереями через особый обряд — хиротесию, иначе называемый «поставлением». Это первое посвящение мирянина, только после которого может последовать его посвящение в иподиакона, а затем и рукоположение во диакона, далее — во священника и высшее — во епископа (архиерея). Чтец имеет право носить подрясник, поясок и скуфью. Во время пострига на него сначала надевается малая фелонь, которая затем снимается, и надевается стихарь.   

   Иподиа́кон (греч. Υποδιάκονος; в просторечии (устар.) поддья́кон от греч. ὑπο — «под», «внизу» +греч.  διάκονος — служитель) — церковнослужитель в православной церкви, служащий главным образом при архиерее во время его священнодействий, нося перед ним в указанных случаях трикирий, дикирий и рипиды, подстилая орлец, омывает ему руки облачает и совершает некоторые другие действия. В современной Церкви иподиакон не имеет священной степени, хотя облачается в стихарь и имеет одну из принадлежностей диаконского сана — орарь, который надевает крестообразно через оба плеча и символизирует ангельские крыла. Будучи самым старшим церковнослужителем, иподиакон является промежуточным звеном между церковнослужителями и священнослужителями. Поэтому иподиакон, по благословению служащего архиерея, может прикасаться к престолу и жертвеннику во время богослужения и в определённые моменты входить в алтарь через Царские врата.  

Для исполнения богослужебного пения Церковь установила также институт певцов, или псалтов (псалмистов). К IV веку поставление специальных псалтов в храмах утвердилось: они должны были вести строго благочестивую жизнь; главной их обязанностью было предначинать пение в храме и управлять им. Собрание певцов называлось лик, хор, клирос. В древней Церкви было два лика: правый и левый.

Парамонарь (пономарь) — приставник, привратник. Его обязанностью в древней Церкви было главным образом безотлучное пребывание при священных местах, например в Вифлеемской пещере, где родился Спаситель, на Голгофе, как для охраны их, так и для удобства паломников. Они наблюдали также за имуществом храмов, возжигали светильники перед богослужением и гасили их после окончания его. Со временем к их обязанностям было отнесено чтение и пение за богослужениями, принесение в алтарь просфор, вина, воды, фимиама и огня, приготовление и подача священнослужителям кадильницы и теплоты, призывание верующих к богослужению с помощью колокольного звона и уборка алтаря и храма.

В монастырских храмах пению стихир обычно предшествует возглашение того, что следует петь. Поэтому особые лица возглашают как глас напева и запевы перед стихирами, так и самые стихиры по частям, а певцы с их слов, также по частям, поют их. Такое возглашение стихир называется канонаршение, а возглашающий их — канонарх.

Параекклисиарх, «кандиловозжигатель», по Церковному уставу испрашивает благословение настоятеля на начало богослужения, производит к нему звон, возжигает свечи, подает кадило, выносит подсвечник при входах с кадилом и Евангелием и в других случаях.

В настоящее время в храмах почти все обязанности церковнослужителей исполняют псаломщики. В обязанности псаломщиков входит исполнение клиросного чтения и пения, сопровождение священника при посещении им прихожан для совершения духовных треб, участие в требоисправлении в храме, чтение синодиков-поминаний на проскомидии. Псаломщику может быть позволено чтение акафиста при совершении молебна. Псаломщик на время богослужения должен надевать стихарь, если он посвящен в него, и испрашивать благословение у служащего священника перед началом каждой службы[5].

Первосвященник и судья Илий. Его сыновья Офни и Финеес. Благочестивый дом Елканы. Рождение Самуила и воспитание его при скинии. Сыновья Илии. Борьба с филистимлянами. Ковчег Завета. Самуил – пророк и судья: возобновление союза с Богом, желание народа иметь царя.

Первосвященник и судья Илий

1Цар. 1–4

После смерти Самсона положение израильского народа оставалось прежним. Все его героические подвиги не в состоянии были сбросить тяжелого ига филистимлян и все же они имели для народа великое нравственное значение. Подвиги Самсона ободрили упавший дух народа. Люди, наконец, стали все больше приходить к убеждению, что бедствия их не прекратятся до тех пор, пока они сами не возродятся духовно и не сбросят прежде всего тяготеющее над ними иго религиозного скептицизма и политического разделения. И вот, шагом к этому внутреннему возрождению было то обстоятельство, что после Самсона должность судьи была предоставлена лицу, которое по своему положению могло содействовать духовному подъему и объединению народа. Этим лицом был первосвященник Илий.

Первосвященник и судья Илий жил в Силоме, где со времени Иисуса Навина находилась святыня израильского народа – Скиния Собрания. Илий понимал, что только религия с ее храмом может объединить народ в одно целостное государство, способное сбросить, наконец, иго идолопоклонников. Но для этого великого дела нужен был человек с сильным характером, а им-то, к несчастью, и не обладал Илий. Он не имел той твердости духа, которая требовалась от правителя нравственно распущенного народа.

Престарелый Илий настолько был безвольным, что даже не мог обуздать крайнего своеволия и страшного святотатства своих сыновей. Его сыновья, священники Офни и Финеес, вели себя нечестиво и доставляли много огорчений как своему отцу, так и всему народу. Они требовали с верующих слишком больших приношений и развратничали с женщинами, собиравшимися у Скинии. Когда люди, приносившие жертву, варили мясо, они приходили к ним и нахально забирали лучшие куски мяса. Их жадность, произвол и распутство вызывали в Израиле всеобщее возмущение. Престарелый первосвященник скорбел о таком поведении своих сыновей и даже делал им выговоры, «но они не слушали голоса отца своего» (1Цар. 2:25). За такое нечестие и святотатство священников Господь решил предать смерти весь род первосвященника Илия.

Но когда таким образом над домом престарелого первосвященника готовился суд Божий, при Скинии рос благоговейный отрок, которому промысл Божий определил передать руководство судьбами народа. Это был Самуил.

Рождение, воспитание и призвание к пророческому служению Самуила

1Цар. 1–3

У подножия гор Ефремовых раскинулся городок Рама. Там жил благочестивый левит по имени Елкана с двумя женами: Анной и Феннаной. У Феннаны были дети, и она постоянно унижала бездетную Анну. Анна сильно горевала о том, что она не имеет детей, и терпеливо сносила укоры Феннаны. Раз в год это семейство отправлялось в Силом для жертвоприношения у храма Господня. И вот однажды, после жертвоприношения, Анна пришла в Скинию Собрания и стала пламенно молить Господа, чтобы Он даровал ей дитя. Скорбящая Анна дала обещание Богу, что если у нее родится сын, то она посвятит его Господу; он не будет пить вина, и бритва не коснется головы его. В это время на возвышенном месте у входа в храм сидел первосвященник Илий. Видя, как женщина долго молится, беззвучно шевеля губами, он посчитал ее пьяной и стал выговаривать ей за это. Анна смиренно ответила первосвященнику: «Нет, господин мой; я – жена, скорбящая духом, вина и сикера я не пила, но изливаю душу мою пред Господом…» Илия тронула скорбь женщины, он отослал ее домой со словами: «Иди с миром, и Бог Израилев исполнит прошение твое…» (1Цар. 1:15:17

Спустя некоторое время у Анны родился сын, которого она назвала Самуилом, что значит «испрошенный у Господа». Когда Самуил подрос, Анна привела его в Силом и отдала первосвященнику Илию для служения Господу. Самуил остался жить при Скинии и воспитывался здесь под руководством первосвященника. Он был добрым и благочестивым отроком. Безнравственные примеры сыновей Илия не только не испортили нрав Самуила, но, напротив, воспламенили в нем большую ревность и искреннюю любовь к Богу. Паломники любили Самуила и разносили славу о его добродетелях по всей стране. Сам Илий, хотя и продолжал любить своих распутных сыновей, все надежды возлагал на Самуила и в глубине души считал его своим преемником.

Однажды, когда Самуил лег спать в Скинии, он услышал голос, зовущий его: «Самуил, Самуил!» Думая, что его зовет Илий, находящийся тут же, в Скинии, он побежал к нему и сказал: «Вот я! ты звал меня». Илий ответил ему: «Я не звал тебя; пойди назад, ложись» (1Цар. 3:4–5). Но голос во второй и в третий раз звал Самуила, и всякий раз он прибегал к Илию, думая, что он его зовет. Тогда первосвященник догадался, что Самуила зовет Господь, и научил отрока, как ему надо поступать, если Господь еще раз позовет его. Когда же Господь еще раз позвал Самуила, тогда отрок с благоговением и трепетом ответил: «Говори [Господи], ибо слышит раб Твой» (1Цар.3:10). Это было призвание Самуила к пророческому служению. Господь открыл Своему избраннику, что весь род Илия погибнет за то, что его сыновья продолжали осквернять святыню Господню и развращать народ. Утром Илий узнал от Самуила о приближающемся страшном суде Божием над ним и его сыновьями и с сокрушением сказал: «Он – Господь; что Ему угодно, то да сотворит» (1Цар. 3:18).

Молва о том, что Господь являлся Самуилу, быстро распространилась по всей земле обетованной. Израильские племена видели в нем отныне помазанника Божьего, пророка и мудреца. Его благочестие стало для народа единственной нравственной опорой в ту смутную эпоху, когда первосвященник и его сыновья-священники потеряли общее доверие.

Гибель династии Илия и пленение Ковчега

1Цар. 4–7

Филистимляне, заметив, что среди еврейских племен происходит движение к объединению, решили сделать грозное нашествие, чтобы в корне подрезать силы этого народа. К этому времени израильтяне действительно успели уже достаточно окрепнуть, чтобы выступить в открытую борьбу со своими угнетателями. Но при первом же столкновении с филистимлянами израильтяне потерпели поражение. Тогда израильские военачальники решили для поддержания духа войска принести из Силома в лагерь Ковчег Завета. Илий, по просьбе войска, повелел своим сыновьям Офни и Финеесу отнести Ковчег на поле битвы, а сам все время сидел у дороги, ожидая исхода сражения. Как только сверкающий золотом Ковчег с крылатыми херувимами прибыл на поле битвы, израильские воины воодушевились, а филистимляне пришли в ужас. Опять разгорелся бой, в котором израильтяне снова потерпели страшное поражение, оставив на поле брани тридцать тысяч убитых. Но самым страшным ударом было то, что священный Ковчег Завета попал в руки ненавистных и нечестивых филистимлян. При этом сыновья Илия – Офни и Финеес были убиты. Когда Илию сообщили о захвате Ковчега и гибели его сыновей, то он «упал с седалища навзничь… сломал себе хребет и умер…» (1Цар. 4:18).

Тем временем филистимляне привезли Ковчег Завета в Азот и поставили его в капище своего бога Дагона. На другой день, придя в капище, они с ужасом увидели, что статуя Дагона лежала на полу у подножия Ковчега. Они поставили идола на место, но на следующий день нашли снова его лежащим на земле, к тому же с отсеченными руками и головой. В тот же день в городе вспыхнула эпидемия неизвестной болезни, а на полях появилось множество мышей, которые уничтожали посевы. Тогда филистимские старейшины решили перенести Ковчег в соседний город Геф. Но и там вскоре вспыхнула ужасная эпидемия, от которой страдали люди. В виду этого решено было перенести Ковчег в Аскалон. Но и здесь случилось то же самое, после чего ни один город не решился взять к себе Ковчег Бога Израилева. Наконец, по совету жрецов и прорицателей, филистимские правители решили вернуть Ковчег израильтянам. Ковчег поставили на колесницу, запряженную коровами, которые недавно отелились. Коров пустили одних, без возницы. И случилось сверхъестественное; несмотря на то, что недалеко в загоне мычали их телята, коровы, вопреки материнскому инстинкту, направились не к ним, а к израильской границе. Таким образом после семи месяцев плена Ковчег Завета вернулся на родину. Обрадованные возвращением Ковчега, израильтяне поставили его на большой камень, изрубили колесницу на дрова, а коров принесли в жертву Богу. После этого Ковчег был перенесен в город Кириаф-Иарим. Там его охранял Аминадав и сын его Елеазар до тех пор, пока царь Давид торжественно не перенес его в Иерусалим.

Самуил – пророк и судья

1Цар. 7–8

Шли тяжелые годы рабства и унижения. Силом был разрушен филистимлянами, и Самуил вернулся в свой родной город Раму. Хотя Самуил и не сразу после смерти Илия был призван на должность народного судьи, но среди народа он уже пользовался большой известностью и громадным влиянием. Самуил был не военачальником, как другие судьи, а мудрым учителем народа и пророком Божиим. Своим проницательным умом он видел причины бедствий своего народа и решил совершить религиозно-общественное преобразование. С этой целью он в своей пророческой одежде ходил по обетованной земле и повсюду пробуждал ревность к вере отцов. Своей пламенной речью он убеждал израильтян навсегда покончить с идолопоклонством и обратиться к единому Истинному Богу. И народ, доведенный до отчаяния филистимлянами, не оставался глух к его проповеди. В Израиле началось религиозно-нравственное возрождение. Чтобы закрепить это доброе настроение внешним актом, Самуил собрал народ в Массифу. Здесь, в Массифе, после публичного покаяния в своих грехах израильский народ возобновил союз с Богом.

Узнав о большом собрании израильтян в Массифе, филистимляне, боясь восстания, двинули на них свои войска. Но на этот раз Господь был со Своим народом, и филистимляне потерпели ужасное поражение. С этого времени весь Израиль признал Самуила своим судьей. Таким образом, у израильского народа снова появился вождь, направивший его на трудный путь духовного возрождения и политического единства.

Во время правления Самуила страна наслаждалась миром и благоденствием. Центром религиозной и государственной жизни стал город Рама, и отсюда Самуил каждый год обходил все израильские города, исполняя свои обязанности первосвященника и судьи еврейского народа. Стремясь к духовному просвещению народа, Самуил из своих последователей создал пророческую школу, которая готовила просвещенных ревнителей веры. При Самуиле был уже целый «сонм пророков», которые помогали ему искоренять идолопоклонство и насаждать истинную веру среди израильского народа. Мудрое правление Самуила продолжалось до самой его старости. Когда же он состарился, то поставил двух своих сыновей судьями над израильским народом. Но, как ни странно, его сыновья оказались нечестными судьями. Жадные и продажные, они брали взятки и выносили несправедливые приговоры. Народ израильский стал выражать недовольство существующим порядком и, в конце концов, совершенно перестал уважать судей. У всех соседних народов были цари, и израильтяне пришли к выводу, что только монархический строй может их спасти от филистимлян. Желая избрать себе царя, израильские старейшины пришли к Самуилу в Раму и сказали: «Вот, ты состарился, а сыновья твои не ходят путями твоими; итак поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов» (1Цар. 8:5). Это требование глубоко опечалило старца. До этого у еврейского народа была теократия, т.е. Богоправление. Господь у них был и небесным, и земным Царем. Теперь же народ пожелал себе другого царя. Самуил не знал, что ответить старейшинам, и обратился с молитвой к Богу. «И сказал Господь Самуилу: послушай голоса народа во всем, что они говорят тебе; ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними…» (1Цар. 8:7). Узнав волю Божию, Самуил пообещал старейшинам подыскать кандидата на царский престол[6].

Пребывание Иисуса Христа в Галилее во время праздника Пасхи: беседа с фарисеями о предании старцев. Исцеление бесноватой дочери хананеянки. Насыщение четырех тысяч человек. Мнение народа об Иисусе Христе, исповедание апостола Петра, неразумная ревность Петра. Преображение Иисуса Христа. Исцеление бесноватого отрока. Путешествие Христа в Иерусалим, отказ самарян пустить Его в свое селение, отправление семидесяти на  проповедь, праздник Кущей, настроение народа и  ожидание Христа, прибытие Его к середине праздника, смущение книжников, торжественный обряд, попытка схватить Христа и  ее неудача.

Третий Год Общественного Служения

Среди слушателей Иисуса Христа в последнее время все чаще стали появляться книжники и фарисеи. Многие из них, слыша о проповеди и чудесах Спасителя в галилейских городах, специально приходили сюда из Иерусалима, чтобы следить за Ним и подготавливать почву для формального обвинения Его перед верховным судилищем в нарушении закона Моисеева и искажении отеческой религии. Последняя беседа Спасителя о Хлебе Небесном, по-видимому, привела их в ярость, и они дали знать в Иерусалим, чтобы во время пасхальных торжеств  схватить Христа и предать Его смерти. Синедрион тайно одобрил желание врагов Иисуса, а официально постановил, что кто признает Галилеянина Мессией, тот будет отлучен от синагоги. Но Христос не пошел в Иерусалим на третью Пасху. Он во время Праздника продолжал проповедовать в Галилее.

Узнав об этом, Синедрион после Праздника срочно послал в Галилею своих соглядатаев-книжников и фарисеев с поручением зорко следить за Галилейским Проповедником.

Беседа с фарисеями о предании старцев. Мф. 15: 1-20; Мк. 7: 1-23

После третьей Пасхи Христос с учениками находился в окрестностях Капернаума. Сюда-то и пришли из Иерусалима с тайным поручением от Синедриона фарисеи и некоторые из книжников. Они внимательно слушали слова Спасителя и следили за Его делами. Однажды они увидели, как ученики Христовы едят хлеб нечистыми, т. е. неумытыми руками. С точки зрения книжников и фарисеев это было открытым и вопиющим нарушением предания старцев, которые придавали большое значение обряду омовения рук перед едой, ибо в рукомытии, по их мнению, заключалась тайна десяти заповедей. Поэтому блюстители закона с упреком обратились ко Христу. Они сказали Ему: «Зачем ученики Твои не поступают по преданию старцев, но неумытыми руками едят хлеб?»

Строго соблюдая предание старцев, книжники приравнивали его к закону Моисееву. Они утверждали, что на горе Синай Бог дал Моисею Закон как в письменной форме, так и в устной. Устно передаваемый из поколения в поколение закон и есть предание старцев. Поэтому в своем законничестве книжники доходили до того, что ради предания старцев иногда отменяли Синайский закон. «Библия, —утверждали они, —подобна воде, предание подобно вину, а толкования на них подобны ароматному вину». «Сын мой! — говорит Талмуд. — Внимай более словам книжников, чем словам закона».

Можно себе представить, какое невыносимое бремя создавали мелочные законники иудейства своими постановлениями, которыми они не сохраняли, а убивали дух Моисеева закона. Такое законничество стояло в самом резком и явном противоречии с Духовным Царством, которое провозглашал Христос, ибо это Царство заключалось в чистоте сердца, в беззаветной сыновней любви к Небесному Отцу. Все же внешние обряды имели в нем значение не сами по себе, а лишь как выражение этого любящего отношения. Фарисеи превратили закон в мелочную казуистику, дававшую предписания для всякого отдельного, действия, Христос поднимал закон на степень живого принципа, действующего в совести. Вот почему Господь на вопрос фарисеев ответил им вопросом: «Зачем и вы преступаете заповедь Божию ради предания вашего! Закон, данный вам на Синае, повелевает: почитай отца и мать, и угрожает смертью тому, кто злословит их. А вы учите отказывать родителям в помощи под предлогом пожертвования Богу того, что они просят; и кто поступает так, соблюдая ваше предание, того вы освобождаете от исполнения важнейшей заповеди?» 

Исцеление дочери хананеянки. Мф. 15: 21-28; Мк. 7: 24-30

Тот день, когда Господь провозгласил тайну о Хлебе, был великим и переломным днем в Его жизни. Оставленный многими учениками и преследуемый Синедрионом, Он резко изменил характер Своей общественной деятельности. До этого Он стремился в народ, ходил окруженный толпами, открыто поучал и исцелял страждущих. Теперь же Он по возможности скрывается от народа, замыкается в среде Своих избранных учеников и готовит их к Своей смерти и воскресению.

Вот и сейчас, преследуемый фарисеями, Господь покидает Капернаум и с апостолами уходит в языческую страну Финикию, в пределы городов Тира и Сидона. Но и здесь Христос не мог все время оставаться наедине со Своими учениками. Слава о Его чудесах уже давно проникла в эту языческую страну и нашла здесь отклик во многих верующих сердцах.

Однажды, когда Господь и апостолы шли по дороге, они услышали сзади громкие вопли несчастной женщины — сирофиникиянки. Женщина узнала Христа и начала громко взывать к Нему о помощи: «Помилуй меня, Господи, сын Давидов, дочь моя жестоко беснуется».

Иисус Христос, желая показать Своим ученикам сильную веру и глубокое смирение язычницы, на ее просьбу не отвечал ей ни слова.

Тогда ученики стали просить Иисуса «отпустить ее», потому что она с громкими воплями неотступно идет за ними. Христос же, продолжая испытывать веру ханаанеянки, сказал апостолам: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева». Разумеется, эти слова нельзя понимать буквально, так как Сам Господь много раз говорил, что все люди — дети Божий и Царство Его не имеет никаких земных границ. Оно вместит в себя все народы земли, независимо от их национальности, языка и цвета кожи.

Слова же Христовы здесь надо понимать в том смысле, что Он прежде всего послан спасти «заблудших овец дома Израилева», а затем и все народы земли.

Но скорбящая женщина продолжала умолять Спасителя. Она подошла к Нему, припала к Его ногам и стала взывать: «Господи! помоги мне».

В ответ на ее просьбу Господь сказал: «Дай прежде насытиться детям, ибо нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам». Это было последнее испытание веры язычницы.

Сирофиникиянка знала, что евреи язычников за их веру и дела называют псами, но она знала и более возвышенную истину, что для Бога все люди любимы, даже те, кто по делам своим часто подобляются животным. Поэтому она смиренно ответила Христу: «Так, Господи! но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их». Этими словами ханаанеянка показала не только великое свое смирение и сознание, что в язычестве человек не может быть так близок к Богу, как в истинной вере, но и выразила этим свою глубокую веру, что у милосердного Бога хватит милости для каждого человека.

Смирение сирофиникиянки имело те же свойства, как и смирение того язычника сотника, который считал себя недостойным принять Христа под кров своего жилища. И тот, и другой пример утверждают непреложный закон духа, что смирение, как антитеза гордости, рождает в душе человека веру в Истину, а вера эта творит чудеса.

Сам Господь удивился глубокой вере ханаанеянки и воскликнул: «О, женщина! велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему… пойди; бес вышел из твоей Возвратившись домой, верующая и любящая мать нашла свою дочь здоровой, спокойно отдыхающей на постели.

А Господь из пределов Тира и Сидон ушел в Заиорданье, где еще раз чудесно насытил четыре тысячи народа семью хлебами и несколькими рыбами.

Исповедание апостолом Петром Божества Христова. Мф. 16: 13-26; Мк. 8: 27-38; Лк. 9: 18-27

Вскоре после чуда насыщения множества народа семью хлебами, Христос с учениками направился в окрестности Кесарии Филипповой. Шел последний год Его общественного служения. Голгофа неминуемо приближалась к Христу. Господь не боялся смерти. Вся Его жизнь была устремлена к Голгофе, на тот великий Жертвенник Божественной Любви, который уготовал Ему Отец Небесный. Но надо было после Себя оставить на земле преданных учеников, готовых продолжить строительство Царства Божия среди всех народов. А для этого необходимо было много времени проводить наедине с учениками, чтобы очистить их сознание от ложных представлений и заполнить его истинным учением о Мессии.

Апостолы, как и все евреи, ожидали, что Мессия возведет Свой народ на вершину почестей и могущества; а Христос проповедовал им смирение сердца и сокрушение о грехах. Они ожидали, что с явлением Мессии язычники преклонятся перед Израилем; а Он провозглашал, что язычники будут равными с народом Божиим. Они ожидали, что предания раввинов с их бесконечными обрядами и церемониями будут возведены в ранг закона для всех стран и веков, а Он провозглашал их полную отмену и на место древнего завета с одним только народом возвещал установление Нового Завета со всем человечеством. Они ожидали внезапного и насильственного политического переворота, преддверием которого должны были служить небывалые знамения и чудеса на небе и на земле, нарушения обычного порядка природы и истории; а Он учил, что Царство Мессии приблизится лишь незримым могуществом Слова и Духа Божия, постепенным незримым могуществом Слова и Духа Божия, постепенным преображением человеческих сердец.

Но апостолам трудно было отказаться от ложных представлений о Мессии, и только Дух Отца Небесного мог открыть им тайну Сына Человеческого.

Однажды, когда Христос с учениками шел по дороге к Кесарии Филипповой, Он спросил их: «За кого люди почитают Меня, Сына Человеческого?» Господь, конечно же, знал мнение народа, но этим вопросом Он хотел побудить Своих учеников к откровенному признанию. Апостолы ответили Иисусу, что в народе существуют различные мнения о Нем. Одни почитают Его «за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков».

Тогда Господь спросил их: «А вы за кого почитаете Меня?» От лица всех апостолов ответил Ему Симон Петр: «Ты — Христос, Сын Бога Живаго?» На это Господь сказал ему: «Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небесах…».

Действительно, проникнуть в тайну Иисуса, руководствуясь только своим рассудком, в то время (как, впрочем, и теперь) едва ли было возможно. Когда сейчас мы мысленно обращаемся ко времени жизни Христа, нам кажется непонятным и странным, что находились люди, которые относились к Нему с презрительным недоверием. Многие, может быть, даже думают, что если бы они жили в те дни, то уже, наверно, не отвергли бы учения Спасителя, не стали бы вместе с Его родными считать Его безумцем, вместе с фарисеями — еретиком, вместе с саддукеями — обманщиком. Так кажется нам по той причине, что мы знаем Христа уже прославленного, смотрим на Его дело в свете многовековой истории Его Церкви. Но если бы мы объективно оценили обстановку жизни Иисуса и представили себе, как Он выглядел «во время оно» среди сынов человеческих, то поняли бы, что со стороны апостолов признать в Иисусе Христе Сына Божия было настоящим подвигом их веры.

Истинная вера во Христа как Сына Божия приходит не через рассуждения или доказательства плотского ума и не через чувства симпатии или антипатии, она дается ищущим сердцам, как дар Божий, исходящий от Отца Небесного.

Исповедание Петра было высказано так твердо, решительно, что Христос сказал ему: «Ты — Петр (камень) и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее…».

Господь обещал, что на такой, как у Петра, горячей вере Он, Христос, создаст Свою Церковь, которая будет непоколебима, как скала среди бушующего моря, так что никакие силы ада не смогут ее разрушить. Поэтому сила Церкви будет заключаться в непоколебимом, как камень, открытом исповедании людьми их веры во Христа — Сына Божия.?»… И дам тебе ключи Царства Небесного, — продолжал Христос, обращаясь к Петру, — и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах».

Этими словами Господь дал ап. Петру, а впоследствии и всем Своим апостолам великую власть «вязать и решить» (Ин. 20: 28; Мф. 18: 18), т. е. прощать или не прощать грехи людям.

Итак, Отец Небесный через ап. Петра открыл ученикам, а через них и всему человечеству тайну Иисуса Назарянина. Тайна Иисуса — это тайна Бога, принявшего человеческую природу для спасения всего человеческого рода.

С этого времени Иисус Христос начал открыто говорить Своим ученикам, что Ему для спасения людей надлежит много пострадать от старейшин, первосвященников и книжников и быть убитым, и в третий день воскреснуть.

Это откровение Христа очень смутило учеников. Пылкий ап. Петр отвел Иисуса в сторону и стал уговаривать Его: «Будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою?»

Из этих слов Петра видно, что он имел иудейское понятие о Мессии и не понимал еще учения о спасении людей через страдания Христа, в нем еще преобладали чувства земные над духовными. Просьба Петра была подобна искушению диавола, который также предлагал Господу вместо духовного — земное, вместо Царства Небесного — царство мира сего. Вот почему на просьбу Петра Христос ответил следующими словами: «Отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое». После этого ап. Петр прекратил свой спор, а сатана отступил.

Тогда Господь сказал Своим ученикам: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною».

Крест — это жизнь человека со всеми его страданиями и трудами во имя Христа. Кто хочет жить для Царствия Божия, тот должен быть всегда готовым пострадать за свою веру и за свои христианские убеждения. Без готовности отдать жизнь за Христа нет христианства и вообще нет жизни. «Кто хочет душу (жизнь) свою сберечь, — сказал Господь Своим ученикам, — тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее». Если человек приобретет весь мир, будет владыкой всех земных богатств и будет пользоваться всеобщей славой, а повредит душе своей, допустив какую-нибудь неправду, отречется от Христа и не пожелает пострадать за Него, — тому не будет никакой пользы от всех земных богатств и славы. Такой человек погубит себя для вечной жизни и не наследует Царства Божия.

Преображение Господне. Мф. 17: 1-13; Мк. 9: 1-9; Лк. 9: 28-36

Исповедание веры ап. Петром от лица всех апостолов вселило радость в сердце Иисуса Христа. Правда, у Него было лишь несколько истинных последователей, но и этого было достаточно для того, чтобы основать Царство Божие на земле. Пусть это Царство в начале будет подобно одному зерну на великом мировом поле или капле закваски в огромной массе человечества, но зерно разрастется до конца земли и закваска медленно, но несомненно из века в век распространится на весь человеческий род.

Теперь Господь мог спокойно идти на Голгофу. Но перед этим нужно было еще укрепить веру апостолов в Его Мессианское достоинство, чтобы, когда они увидят их Учителя распинаемым на Кресте, то не соблазнились бы о Нем, не потеряли веры в Него как Сына Божия, но уразумели бы в этом Его вольное страдание.

С этой целью Господь ведет Своих учеников к горе Фавор. Наступила ночь. Оставив апостолов и народ у подножия горы, Христос с Петром, Иоанном и Иаковом поднялся на вершину горы для молитвы, Здесь, на вершине Фавора, было спокойно. Все житейское и земное для них осталось позади. Над ними сияло звездное небо. Отойдя немного в сторону, Спаситель погрузился в глубокую молитву. Ученики же, немного помолившись, вскоре уснули.

Вдруг их разбудил необыкновенный свет. Проснувшись, они увидели, что этот свет исходит от их Учителя. Во время молитвы Христос преобразился: лицо Его просияло, как солнце, а одежды Его стали белыми, как снег, и блистающими, как свет. Но Христос был не один: по правую и левую стороны от Него стояли в небесной славе два ветхозаветных праведника — Моисей и Илия, которые беседовали с Ним о Его грядущих страданиях.

От такого видения учеников охватила благодатная радость, и ап. Петр, обращаясь к Христу, воскликнул: «Наставник! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: одну Тебе, одну Моисею и одну Илии…». Но еще слова апостола были на устах его, как вдруг учеников осенило светлое облако, и они услышали из облака голос Бога Отца, свидетельствовавшего им о Христе: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте». Пораженные видением, ученики в ужасе пали на землю, но Иисус, подойдя к ним, сказал: «Встаньте и не бойтесь». Когда апостолы поднялись с земли, они увидели только своего Учителя в Его обычных одеждах.

Здесь, на вершине Фаворской, Господь на мгновение приоткрыл трем апостолам не только Свое Богосыновнее достоинство, но и показал им, в чем заключается цель и смысл всего мирового бытия. Во Христе Бог нераздельно соединился с человеческой природой, а через нее и со всем космосом. Поэтому преображение Господне — это знак будущего преображения человека и всего мира. И оно непременно наступит, когда на земле окончательно будет уничтожено зло и «будет Бог все во всем» (I Кор 15: 28). Но пока что зло царствовало в мире. Поэтому Господь с учениками сходит с горы Фавор, чтобы спасти и преобразить лежащее во зле бесноватое человечество.

Исцеление бесноватого отрока. Мф. 17: 14-21; Мк. 9: 14-29; Лк. 9: 37-43

Когда Господь с тремя учениками сошел с горы, Он увидел большую толпу народа, которая окружала апостолов и фарисеев, споривших о чем-то между собой. Спор был, по-видимому, острый и неприятный для учеников, но появление Господа прервало спор. Увидев Его, весь народ изумился и, подбегая, приветствовали Его. Возможно, что небесный свет, осиявший Спасителя на Фаворе, еще и теперь сиял в Его очах и отражался на всем Его теле. Христос спросил книжников, о чем они спорят с апостолами. Но книжники молчали. В это время из толпы раздался возглас: «Учитель! умоляю Тебя взглянуть на сына моего, он один у меня…».

Затем несчастный отец подошел к Христу, упал Ему в ноги и продолжал умолять Его: «Господи! помилуй сына моего; он с новолуния беснуется и тяжко страдает, ибо часто бросается в огонь и часто в воду, я приводил его к ученикам Твоим, и они не могли исцелить его».

Христос сжалился над несчастным и повелел привести к Нему бесноватого отрока. Когда отрок, терзаемый злым духом, был приведен ко Христу, отец бесноватого стал опять умолять Иисуса о помощи:?»… Если что можешь, сжалься над нами и помоги нам». Но Господь никогда не совершал исцеления без веры просящего, поэтому на просьбу отца больного отрока Он сказал: «Если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему».

«Верую, Господи! помоги моему неверию» — со слезами воскликнул несчастный отец. Он хотел верить, вера уже зарождалась в его страждущем сердце, но была еще слаба и нуждалась в укреплении. И Христос помог ему в этом. Господь изгнал беса из его сына, и отрок стал здоров.

На вопрос учеников, почему они не могли изгнать духа нечистого, Христос ответил: «По неверию вашему». А затем добавил: «Сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста». Таким образом, вера, молитва и пост — вот те средства, которые даны нам Небесным Врачом от подобной болезни.

Враги Христа — книжники, фарисеи, саддукеи и иродиане давно уже объявили Галилейскому Учителю открытую и решительную войну. Надо думать, что они всеми средствами старались добиться падения влияния Христа среди народа и, видимо, в какой-то степени в этом преуспели, так как Евангелие сохранило нам не одно горькое слово Христа, обращенное к жителям Галилеи.

«Горе тебе, Хоразин! — говорил Он. — Горе тебе, Вифсаида! ибо если бы в Тире и Сидоне явлены были силы, явленные в вас, то давно бы они, сидя во вретище и пепле, покаялись…». Не пощадил Господь и Капернаума — «Своего города», который, видя столько чудес, остался неблагодарным и не раскаялся. «И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься» (Лк. 10: 13-15).

Но не Галилея была центром сил, враждебных Христу, а Иудея и, прежде всего, Иерусалим, ставший к этому времени классическим примером того, как зерно настоящего богопочитания (десять заповедей Моисея и учение пророков) может быть заглушено фантастическими иллюзиями, косным обрядоверием и тупой ограниченностью.

Именно в этот город решил направить Свои стопы Спаситель осенью двадцать девятого года. Он шел во тьму, чтобы вывести к свету погруженных в нее людей. Христос знал, что ждет Его в Иерусалиме, но Он хотел дать еще одну возможность духовным руководителям еврейского народа покаяться и признать в Нем обещанного им Мессию.

Иисус Христос в Иерусалиме на празднике Кущей. Ин. 7: 2-52

Приближался праздник Кущей (т. е. палаток, шалашей), который был установлен в память сорокалетнего странствования евреев по пустыне и приурочен к завершению сбора урожая. Это был октябрь месяц, еще совсем теплый в Палестине.

Толпы паломников потянулись по дорогам Галилеи на юг Палестины. В Иерусалиме их ожидало радостное веселие, жизнь под открытым небом в маленьких шалашах из ветвей. Тысячи таких шалашей и полотняных шатров раскидывались вокруг Иерусалима и его окрестностей. Шумное веселие длилось восемь дней. В храме проходили по этому случаю торжества и жертвоприношения, а в город съезжалось много иностранцев, что еще больше оживляло жизнь и торговлю Иерусалима.

Люди ждали, что в Иерусалим на праздник придет Галилейский Учитель, и много толков о Нем было в народе: одни говорили, что Он добр, а другие видели в Нем обольстителя народа. Ждали Христа и Его враги — фарисеи и книжники, чтобы схватить Его и предать смерти как нарушителя закона.

Христос с учениками тоже шел на праздник, но пришел Он в Иерусалим тайно и только к середине праздника, когда страсти народные и злоба фарисеев уже немного утихли.

В притворе храма, как обычно, было много народа. Разместившись на полу, кучками сидели богомольцы. Одни слушали поучение раввинов, другие участвовали в шумных спорах, третьи отдыхали. Повсюду можно было видеть левитов в длинных белых одеждах, важных книжников, законников и фарисеев.

Вдруг внимание народа привлек Галилейский Учитель, Который говорил и учил не так, как книжники. Он говорил о субботе, о нелепости мелочных предписаний, о том, что Он послан Богом, Которого Он называл Своим Отцом.

Слушатели были поражены силой слова этого Галилеянина, Который, по всей видимости, нигде не учился. Удивленному народу Господь ответил: «Мое учение — не Мое, но Пославшего Меня…».

В последний день праздника Кущей при стечении множества народа исполнялся торжественный обряд принесения в Храм воды из Силоамского источника. Священник приносил воду в золотом сосуде и при криках народа — подыми руки! — выливал воду в две серебряные трубы, укрепленные на жертвеннике всесожжения. Это напоминало верующим чудесное изведение воды из скалы Моисеем на горе Хорив в Рефидиме.

Когда священник выливал воду на жертвенник, Господь громко воскликнул: «Кто жаждет, иди ко Мне и пей. Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой».Здесь под «живой водой» Господь имел в виду Святого Духа, Которого примут Его последователи.

Слова Спасителя взволновали народ. «Это пророк», — говорили одни. «Он Мессия», — утверждали другие. «Разве Мессия из Галилеи придет?» — возражали им скептики. Этими разногласиями в народе воспользовались первосвященники. Они немедленно послали храмовых служителей задержать Галилейского Проповедника. Но стража вернулась обратно ни с чем: они не могли взять Христа, так как Его проповедь поразила их. «Никогда человек не говорил так, как Этот Человек» — оправдывались они перед членами Синедриона.

Злобные фарисеи в ужасе воскликнули: «Неужели и вы прельстились? Неужели вы, так близко стоящие к нам, могли поверить, что Галилеянин может быть Христом? Вы бы прежде подумали, уверовал ли в Него кто из начальников, или из фарисеев, людей сведущих в Писании, знающих, откуда придет Христос? Вы увлеклись верой народа, но этот народ невежда в законе, проклят он?» [*].

Каково же было изумление раздраженных неудачей фарисеев, когда из их же среды раздался голос в защиту Иисуса Христа. Иудейский начальник Никодим сказал присутствующим: «Судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?»

Члены Синедриона  с злобной насмешкой ответили Никодиму: «И ты не из Галилеи ли? Ведь только невежественный галилеянин может поверить, что Мессия придет из Галилеи! А ты ученый фарисей! Рассмотри же повнимательней Писание и узнаешь, что из Галилеи не может быть даже пророка» [*].

Никодим не стал с ними спорить, и все разошлись по домам[7].


[1] https://bogoslov-kubansobor.ru/grehi-protiv-zapovedi-8.php

[2] https://pravoslavie.ru/104777.html

[3] https://azbyka.ru/nestyazhanie

[4] http://hram1.ucoz.ru/index/cerkovnye_chiny/0-6

[5] http://supercook.ru/church-protocol/church-protocol-03.html

[6] https://azbyka.ru/otechnik/Veniamin_Pushkar/svjashennaja-biblejskaja-istorija-vethogo-zaveta/13

[7] https://religion.wikireading.ru/168486